Шрифт:
– Я ухожу.
Штеффи застегивала пуговицы.
– Стефания! Ты же не всерьез?
– Всерьез.
Взгляд Свена потемнел.
– Люблю - не люблю. Так - или эдак. Черное или белое. Для тебя все просто, Стефания. Но жизнь чаще всего окрашена в серые тона. Жизнь грязна и несовершенна. Ты требуешь от себя и других чего-то исключительного - это выше человеческих сил. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Штеффи пошла к двери. В мгновение ока Свен вскочил с постели и бросился в прихожую. Он стоял перед ней, голый, загораживая собой дверь.
– Не уходи.
– Пусти.
– Ты вернешься?
– Нет.
– Я люблю тебя, Стефания.
Наконец-то он это сказал. Но было поздно.
– Подвинься.
Свен сделал шаг в сторону, Штеффи нажала на дверную ручку, открыла дверь и вышла. Уходя, она не смотрела на него. Но в последний раз вдохнула запах, его запах.
На улице Штеффи стало плохо. Она зашла в кусты, окружавшие дом, и ее вырвало.
За два дня она потеряла двух близких людей: Юдит и Свена.
Осталась Май. Май выслушает ее, утешит и ни словом, ни взглядом не осудит: мол, а я что говорила?
Глава 35
– Письмо для Нелли!
По дороге в магазин Эльза заглянула на почту и теперь стояла на кухне, помахивая белым конвертиком.
– Что это может быть?
– недоумевала тетя Альма.
Нелли не получала писем с тех пор, как два года назад перестали приходить вести от мамы с папой. Сама она, конечно, уже знала, что в конверте, а тетя Альма пусть попробует догадаться.
Интересно, чем вызвана тревога в голосе тети Альмы? Она боится получить сообщение о папиной смерти? Или, наоборот, испугалась, что он жив и приедет за Нелли?
Тетя Альма забрала у Эльзы конверт и внимательно изучила его. Увидев шведскую марку и почтовый штамп Гётеборга, она издала вздох облегчения.
– Вот, Нелли, - сказала тетя Альма, - держи.
Конверт был небольшой и изящный, с золотистой окантовкой. Никогда еще Нелли не получала таких элегантных писем.
«Фрекен Нелли Штайнер (Линдберг)».
Вместо «Нелли» следовало написать «Элеонора». Полное имя лучше бы сочеталось с золотой окантовкой.
Нелли попросила у тети Альмы нож и аккуратно вскрыла конверт. Тетя Альма сгорала от любопытства, но старалась не подавать виду.
На карточке золотыми буквами было написано:
«Имеем честь пригласить вас на вернисаж в субботу 1 сентября в 14:00. Предлагаются освежающие напитки».
А внизу - более крупным шрифтом:
«Мечты и кошмары Европы. Живопись и скульптура. Карита Борг».
В самом низу напечатаны адрес и название галереи в Гётеборге.
Нелли прочитала текст два раза. Потом протянула карточку тете Альме.
– Господи помилуй!
– воскликнула тетя Альма.
– Неужели она помнит, что обещала тебя пригласить!
Нелли обиделась. Почему Карита должна о ней забыть?
Тетя Альма продолжала охать:
– Что же ты наденешь, детка? Как ты поедешь туда одна?
– Вы можете поехать со мной, - сказала Нелли.
– Тут написано: «Приглашение на две персоны».
– Нет, нет, - запричитала тетя Альма.
– Я не могу пойти на вернитаж.
Она произнесла это слово неправильно, но Нелли не стала ее исправлять.
– Штеффи могла бы встретить меня на пристани, - сказала она, - и мы пойдем вместе.
Услышав это, тетя Альма успокоилась и достала нарядное платье Нелли, чтобы проверить, нужно ли его постирать.
Штеффи не пришла в восторг, узнав по телефону о предстоящем через два дня событии.
– Не знаю, будет ли у меня время. В эти выходные я переезжаю. Вряд ли успею к двум часам. Я работаю до половины второго.
Нелли почувствовала, как к горлу подкатил ком.
– Меня не пустят одну.
– А что, тетя Альма не может с тобой пойти?
– Нет, она не поедет. К тому же мне хочется, чтобы ты увидела мой портрет.
– Тогда я отпрошусь с работы, - сказала Штеффи.
– И буду ждать тебя в час на причале. Хорошо?
– Ты чудо!
– воскликнула Нелли.
– Я уверена, будет здорово. Кстати, там подают освежающие напитки.
Они поболтали еще немного. Штеффи говорила о всякой чепухе, но голос у нее был грустный. Нелли все хотела спросить, не случилось ли чего? Может, что-нибудь с папой? Но не решилась.