– Конечно, глупышка. Это навсегда.

– Я стану шведкой?

– Наверное, да.

– Странно. Я - шведка, а ты - иностранка, хоть мы и сестры.

– Шведское гражданство я смогу получить после совершеннолетия, - сказала Штеффи.
– Или если выйду замуж.

Последняя фраза вырвалась у Штеффи, и она тут же пожалела о сказанном.

– Ты выходишь замуж?

Нелли вытаращила глаза.

– Я сказала «если». Когда-нибудь я же выйду.

– За Свена?

– Свена?

Последние дни Штеффи старалась не думать о нем. Теперь ее охватили тоска и беспокойство. Вспоминал ли ее Свен?

– Не притворяйся, - укорила сестру Нелли.
– Думаешь, не заметно? На празднике, в день объявления мира и после выпускных экзаменов.

– Заметно что?

– Что вы влюблены друг в друга.

Штеффи не смогла удержаться от улыбки, видя радость Нелли.

– Вы целовались?
– продолжала Нелли с воодушевлением.

– Да.

Взгляд Нелли стал мечтательным. Штеффи хотела было сказать сестре, что та еще мала для таких разговоров, но вспомнила, что сама была на несколько месяцев младше Нелли, когда влюбилась в Свена.

– А ты? Тебе кто-нибудь нравится?

– Из мальчиков?

– Да.

– Не знаю. Я об этом не думала.

Нелли наморщила лоб.

– Что чувствуют, когда влюбляются?

– Смотришь на того, кого любишь, и теплеет в груди. Хочется проводить с ним все время. Надеешься, что он тоже о тебе думает.

– О!
– сказала Нелли.

– Ты могла бы так про кого-нибудь сказать?

– Среди мальчишек - нет, - ответила Нелли.
– Но, может быть, Карита...

– Какая Карита?

Штеффи не сразу вспомнила, как зовут художницу, снимающую дом у тети Альмы. Она пишет портрет Нелли.

– Неужели она так сильно тебе нравится?

– Она красивая, - сказала Нелли.
– Она смотрит на меня по-особому. Словно видит то, что не видят другие. Она обнаружила у меня эфирную ауру.

– Художники видят больше других, - заметила Штеффи.
– Во всяком случае, я так думаю. Но...

– Она сказала, что я замечательная натурщица, - продолжила Нелли.
– В сентябре я увижу свой портрет. На вернисаже. Ты тоже сможешь пойти. Карита обещала.

Штеффи смотрела на сестру, на ее радостное возбуждение. «Хорошо бы Нелли не разочаровалась, - подумала Штеффи.
– Надеюсь, Карита действительно такая замечательная».

– Местные мальчишки просто еще маленькие, - сказала Штеффи, чтобы сменить тему.
– Но подожди, годика через два они повзрослеют. Глядишь, и ты обручишься, как Бриттен.

Нелли скорчила гримасу.

– Бриттен кривляка.

– Да нет!

– Настоящая кривляка! Хорошо, что ты от них переедешь. Я смогу чаще навещать тебя. Когда ты переезжаешь?

– Первого сентября.

Осталось чуть больше месяца. Скоро начнется настоящая взрослая жизнь.

Когда Нелли ушла, Штеффи села за стол и принялась писать письмо тете Эмилии. Откладывать некуда, пора поставить в этом деле точку.

«22 июля 1945

Дорогая тетя Эмилия!

Большое спасибо за письмо. Я была рада узнать, как у вас обстоят дела, и, конечно, мне очень жаль Петера. Во всяком случае, он погиб за свободу, а не был убит, как многие другие. Вы можете им гордиться.

От папы никаких вестей. Я даже начала собственные поиски, но все безрезультатно. Здесь, в Швеции, в больнице для беженцев я встретила одного человека, который познакомился с папой в Освенциме. Они вместе шли в Германию. Этот человек не знает точно, но, скорее всего, папа умер.

Очень великодушно с вашей стороны пригласить нас с Нелли в ваш новый дом. Но приемные родители Нелли, у которых она живет с тех пор, как мы приехали в Швецию, хотят удочерить ее, и мне кажется, для нее так будет лучше. Она прекрасно освоилась, почти стала шведкой.

Что касается меня, я бы приехала, но не могу оставить Нелли, даже зная, что о ней позаботятся. Кроме нее у меня никого нет. Мы должны быть вместе. Надеюсь, вы, тетя Эмилия, поймете мои чувства и не посчитаете нас неблагодарными.

Я бы очень хотела переписываться с вами. Сообщите, если вдруг что-то узнаете о папе, я тоже буду держать вас в курсе моих поисков.

Большой привет от Нелли.

Всего наилучшего,