— Боже, что я делаю! Я не имел права так поступать с Вами до свадьбы! Простите ради Бога, я чуть не опозорил Вас, Элен, умоляю, простите меня.

Я с рыданием откинулась на спину и взглянула на небо, по которому плыли ни о чем не подозревающие, равнодушные маленькие барашки- облачка. Некоторое время я лежала молча, глубоко дыша и стараясь успокоить свою обманутую плоть, но она уже отреагировала глухой скручивающей болью внизу живота. Слезы тихо скатывались по моим щекам. Дорогой мой друг, что же ты делаешь со мной и с собой, зачем ты мучаешь нас глупыми условностями, что же изменится от того, когда именно мы станем с тобой близки? Но разве могла я сказать это ему? Смелые слова могли бы отпугнуть его от меня навеки, он был воспитан совершенно на других понятиях о долге и чести, и я не имела права их менять.

Я протянула руку и взяла его, наши кисти нежно сплелись, и даже этот жест пока дозволенной любви вызвал у меня от прилива наслаждения мороз на коже.

Немного успокоившись, я взглянула на него и встретила его встревоженный пристальный взгляд. Простите меня, мисс, я не сдержался, молча говорил он мне. Я улыбнулась и, протянув руку, оторвала крупную виноградину от грозди. Потом поднесла ее к губам сэра Фитцджеральда и тихо сказала

— Откройте ротик, мой дорогой мальчик, вот Вам таблетка от страсти, проглотите ее и все пройдет! Все до свадьбы заживет! (как глупо получилось)

Он, наконец, улыбнулся мне в ответ и послушно прожевал виноград.

Наша свадьба была назначена на 18 сентября. Оставалось немного меньше месяца для приготовлений, но мы не планировали устраивать пышное торжество, лишь скромное венчание в местной церкви в кругу самых близких друзей, кто остался верен моему любимому после скандала из за разрыва помолвки с семьей Мортон. До свадебного торжества я должна была успеть принять католичество, чтобы пастор смог навеки соединить нас с сэром Фитцджеральдом.

Я не считала это большим грехом, потому что Бог у православных и католиков один, и если только эта деталь мешает мне быть рядом с любимым, то священник уверил меня, Всевышний простит меня и поддержит.

Мой портрет был почти закончен и художник занимался фоном, я же каждый раз подходя к нему, удивлялась таланту мастера, живости его волшебной кисти. Странно видеть себя не на фотографической бумаге, а в исполнении чужого видения на холсте. Я осталась очень довольной работой художника, он смог полностью передать внутренний мир, настроение, мои чувства, эмоции. Написанный образ был полон любви и нежности, потому что мой дорогой друг всегда находился неподалеку и наблюдал за творением. Картина стала довольно точным отражением не только моего внешнего облика, но и внутреннего Я, мастер смог разглядеть и разгадать главную тайну, которую я привыкла скрывать от посторонних глаз — желание дарить любовь. Картина начала жить собственной жизнью, потому что гений художника смог перенести на холст часть эмоциональной сущности и стремления души. Смотря на себя со стороны, я осознавала, что наступила вечность, мой двойник на полотне теперь обречен, быть всегда счастливым, любящим и любимым, художник сохранил в красках мгновения самого лучшего времени в моей жизни.

20 августа сэр Фитцджеральд был срочно вызван в Лондон письмом от своего поверенного, он давно не покидал поместье, и уверил, что юридическое разбирательство займет лишь считанные дни, к концу недели он вернется и не один, обязуется привезти известного в городе портного, который должен сшить самое прекрасное свадебное платье в мире для моей девочки! Я нежно поцеловала его на прощание и стояла на балконе, провожая взглядом, пока его ландо не скрылось за поворотом аллеи. Я ничего не почувствовала тогда и была полностью уверена, что через три, максимум четыре дня я с радостью обниму его вновь.

Но через два дня пришло известие из Лондона, что к его глубочайшему сожалению обстоятельства складываются не так, как он предполагал вначале и вынуждают задержаться еще на пару- тройку дней, но не более. Помню, что именно тогда первый раз заныло мое сердце, в нем поселились тоска и страх, но тем не менее я не позволила им вырваться на волю, убедила себя, что все сложится хорошо, и нет причин переживать, через несколько дней мой любимый будет снова рядом, и мы больше не расстанемся. Я обещала себе никогда не отпускать его одного, ни единого раза.

Чтобы немного отвлечься от грустных мыслей, я решила заняться чтением и как обычно нашла самый укромный уголок в огромной библиотеке, где ни одна живая душа не нашла бы меня без позволения. Приготовившись погрузиться в магический мир большой, прекрасно иллюстрированной энциклопедии по античной мифологии, я услышала сначала скрип открывшейся двери, а потом шаги и приглушенные голоса. Я уже хотела подать вошедшим знак, но немного замешкалась и, упустив нужный момент, дала послабление своему любопытству, решила немного подслушать. Я не видела вошедших, потому что нашла действительно тайное местечко, под большим столом у окна, скрытое от входа свисающей почти до самого пола бархатной скатертью, расположившись на сложенной на полу старой и мягкой оконной портьере. Никто из обитателей Торнбери не догадался бы, что здесь можно уютно устроиться для чтения. Постепенно я узнала собеседников и опять хотела окликнуть их, потому что это были Фрида и доктор Лукас, но если бы не странное обращение доктора к женщине, услышав которое, мой голос так и оборвался, не зазвучав, я изумленно затихла и стала ловить каждое слово. Безусловно, они не хотели быть услышанными и поэтому выбрали именно библиотеку, где в это время нет никого.

— Мон Шерри, (эти слова очень удивили меня), любовь моя, почему Вы до сих пор не выполнили своего обещания?

— Сэр Лукас, не беспокойтесь понапрасну, у меня просто не было возможности это сделать, хозяин только недавно уехал, и это может вызвать его обоснованные подозрения, Вам так не кажется? Я думаю, нам стоит немного повременить. — услышала я голос Фриды

— Но позвольте, я предпринимаю немыслимые усилия, я задействовал множество связей, лишь бы удержать его подольше вдали от поместья, но и то мне удалось это сделать всего на несколько дней, в лучшем случае неделю, и за это время, мы должны успеть!