— Вот Вам письмо с пояснениями, отдайте его Антонио лично, ничего не бойтесь, он позаботится о вас.

Фрида на секунду замолчала, а потом взяла мою руку и быстро надела на нее кольцо, тяжелое золотое кольцо, сразу оттянувшее мою кисть вниз.

Предвосхитив мой вопрос — она быстро начала шептать

— Молчите, молчите и слушайте. Во имя всего Святого, берегите это кольцо и никогда не расставайтесь с ним. Я чувствую, что в нем заключена какая-то странная сила, но она не от дьявола, эта сила светлая, добрая, только непонятно, почему за ней охотится Лукас. Поздно он спохватился, слишком поздно. Продавши душу, разве можно вымолить прощения?

— Фрида, ради Бога. Я ничего не понимаю.

— Тихо. Уносите это кольцо прочь, подальше от Торнбери, подальше от его дьявольских планов, темнота которых даже мне не ведома. Когда-то очень давно, когда мы любили друг друга, когда он был совсем другим, он подарил мне его в знак вечной преданности. Но время изменило моего друга. В поисках власти над людьми, в попытках подчинять их разум своей воле, он перешел грань дозволенного, и позволил своему Эго встать над миром, над Божьем правосудием. С недавнего времени он одержим этим кольцом, как будто в нем находиться ключ к обретению власти над толпой, не знаю, может быть. А может, что — то другое. Видите на его поверхности письмена, это древние скандинавские руны, мне не довелось разгадать пока их общий смысл, хотя значение каждой известно. Возможно, сила не в них, а в человеке, носящего кольцо. Я редко одевала его, слишком тяжелое оно было. А с каждым годом все тяжелее. Уносите его из этого дома и спрячьте как можно дальше. Сердцем чувствую, что не должно оно вернуться к своему прежнему владельцу. Все, мисс Элен!

Не теряйте времени. Идите. Помните, что я сказала!

Да хранит Вас Господь, моя дорогая девочка. Простите меня и прощайте!

— Спасибо Вам, — мой голос предательски дрогнул — спасибо Вам за все, что Вы сделали для меня, что были мне другом. Я никогда не забуду Вашу доброту, я никогда не смогу забыть Торнбери. Умоляю, берегите его. Скажите ему, что я буду всегда любить и помнить его.

В этот момент слезы задушили меня, и я больше не сказала ни слова, быстро, не оглядываясь, вышла и поспешила к стоящей неподалеку Марте. Готлиб заботливо подсадил меня, и мы двинулись в путь. Была примерно половина седьмого вечера, но в конце августа дни стали заметнее короче, начинало быстро темнеть. В сопровождении Готлиба я ехала через парк, направляясь к границе поместья, чтобы встретиться с братом Фриды. Что ждало меня дальше, в совершенно чуждом мире, в далекой Испании, мне было безразлично, разлука с самым дорогим человеком окончательно лишила меня возможности продумывать наперед будущее. Сердце мое осталось в Торнбери.

Мы уже довольно далеко удалились от дома, парк закончился и начался лес, погруженный в глубокие сумерки, казавшийся загадочным и опасным.

Вдруг впереди я услышала стук копыт, и одинокий быстро приближающийся к нам всадник показался в конце лесной просеки. Готлиб взволновано попросил меня остановиться. Мы тревожно вглядывались в темноту. Каким то неземным чутьем я поняла, что там в конце дороги мой любимый хозяин, он все таки успел, письмо пришло вовремя, и он бросив все дела, поехал назад. Он успел!!! Мое сердце затрепетало в груди от радости, я спешилась и побежала ему навстречу, не слушая предостерегающие крики Готлиба.

Вот и все! Все закончилось, весь ужас позади, он тот храбрый рыцарь, которого я рисовала в своих детских мечтах, он спасет меня, потому что я в сказке, а в сказке все заканчивается хорошо! Я бежала к нему навстречу и видела, что он тоже узнал меня и остановил свою лошадь, спешился и с радостным криком — Элен! бросился мне навстречу.

И в этот момент, в этот самый момент, когда мы были так близко и уже протянули друг к другу руки, мир вокруг меня вдруг искривился и поплыл как в дурмане, напоенный волнами сладкого аромата белых цветов. Я с испугом остановилась и посмотрела в сторону. Нет! Не может быть! Слева от меня стоял усыпанный пышными гроздьями дикий боярышник, цветущий в конце августа, вечно цветущий проклятый куст. Я поняла, что сейчас произойдет, и в безысходном отчаянии оглянулась на почти подбежавшего Фитцджеральда. Воздух уже начал уплотняться вокруг меня, появился знакомый нарастающий звон в ушах, запах цветов душил, становясь невыносимым, голова поплыла и из последних сил, протянув к нему руки, я закричала

— Нет, я не хочу уходить! Я не хочу…. не хочу…

Его испуганное лицо заслонило весь мир вокруг, я видела глаза исполненные немого отчаянья, видела, что он что то кричал мне в ответ, но уже не слышала ни единого слова, жаркий вечерний воздух плотно облепил мое тело непроницаемым душистым панцирем и свет медленно померк…

Следующим звуком, вернувшим меня к жизни, был пронзительный вой сирены, и в нос ударил резкий запах аммиака. Сознание резко, скачком вернулось, и широко открыв глаза, я увидела две склоненные надо мной головы людей в синей одежде и услышала слова

— Говорю тебе, Михалыч, обкуренная она! Посмотри, взгляд вообще не фокусируется. Мой сосед работает осветителем в Лебеде, так он рассказывал, что артисты после репетиции постоянно косяк забивают, отходят от роли, блин. Так и эта дурочка накумарилась, и как была в реквизите — так и пошла по парку бродить…

Только дослушав непонятную фразу полностью, я с изумлением осознала, что она прозвучала на русском.

Сильно испугавшись, я закричала громко и отчаянно и попыталась встать. Но тело было, как ватное и совершенно не слушалось.

Мужчины с обеих сторон с силой прижали меня к земле и приказали не двигаться.

Видимо выражение моего обезумевшего лица встревожило их, и, полагая, что у меня начинаются галлюцинации, один открыл медицинский чемоданчик и начал искать ампулу с лекарством. Я постаралась успокоиться и хрипло выдавила из себя, вспоминая слова

— Пожалуйста, не надо уколов, я сейчас приду в себя. Скажите, где я? В каком городе? Какой сейчас год?

Мужчины, переглянулись и с изумлением посмотрели на меня. Тот, что помладше ответил с кривой усмешкой