Шрифт:
В тот четвертый вечер в «Маттерхорне» вскоре после того, как передо мной поставили на спиртовке фондю, у моего столика возникла Дженни. Одета она была в джинсы, никакого макияжа, и волосы забраны в хвост, затянутый простой бархатной ленточкой. Впечатление было такое, будто встретился с учительницей вне школы.
– Никогда бы не подумала, что фондю в твоем вкусе.
– Отличное блюдо, – отозвался я, насаживая на вилку первый кусочек хлеба. – Тоже хочешь?
Она села рядом, и официантка принесла вторую вилку. Дженни наклонилась поближе к пару.
– Пахнет неплохо.
– В последние несколько дней я стал считать фондю вершиной кулинарного искусства.
– С чего это?
– Посмотри на этот горшок. Что в нем? По сути, ничего, кроме винограда и молока. Если разложить блюдо на составные части, на столе останутся только гроздь винограда и большой кувшин молока. Но, по счастью, какой-то гений потрудился превратить виноград в вино, а молоко – в сыр. Вообрази себе жизнь без сыра. Сумеешь? Можешь представить себе жизнь без сыра?
– Могу представить себе жизнь без «Эдама».
– Ну разумеется. А еще, вероятно, без жалости расстанусь с плавленой немецкой дрянью в пластиковой оболочке.
– Да и вообще со всем плавленым.
– Разумеется. Но помимо них, можешь представить себе мир без сыра?
– Нет. Не могу.
– Вот именно. И что происходит затем? Кому-то приходит в голову роскошный план совместить эти два ингредиента, которые сами по себе вершина кулинарной выдумки, чтобы сотворить новое блюдо. Фондю – гурманство в квадрате.
Я глубоко макнул кусочек хлеба в фондю и почувствовал, как он тяжелеет от расплавленного сыра. Быстро, пока хлеб не разломился и не пропал в глубинах смеси, я поднес его ко рту и сорвал с вилки. Дженни смотрела, как я ем.
– Иногда ты бываешь сущим остолопом, – сказала она. – Это тебе известно?
– Спасибо. Я долгое время лишь стремился к этому титулу. А теперь как будто его удостоился.
С минуту мы ели молча.
– Разногласия с чиновниками уладили, – сказала она.
– Хорошая новость.
– Первые администраторы появились сегодня после полудня. Новый план расположения столов для делегаций уже составили.
– Великолепно. – Я выудил из горшка еще кусок пропитанного сыром хлеба.
– Я думала, тебе интересно.
– Интересно. – Я собирался пропитать сыром еще кусочек, когда меня остановила неожиданная мысль. Подняв вилку, я обвиняюще ткнул ею в сторону Дженни.
– Откуда, черт побери, ты узнала, где меня искать? Она улыбнулась.
– Мы послали за тобой человека. Для твоей же безопасности.
– Что вы сделали?
– Вон там Алекс и Фрэнки. – Она кивнула куда-то мне за плечо. – Твоя группа прикрытия.
Я обернулся. Малый в кричащем клетчатом пиджаке у стойки и здоровяк в годах с журналами в кабинке мне улыбнулись, и каждый поднял приветственно руку. Я сумел лишь слабо махнуть в ответ.
– Ты послала за мной следить?
– Ты эмоциональный тип, Марк. Вот почему ты получил эту работу. Я знала, что ближайшие несколько дней будут сплошной стресс, но не могла тебя опекать, поэтому…
– Я не нуждаюсь в опеке.
– Конечно, нет. Вот почему Алекса и Фрэнки наняли присматривать за тобой, просто чтобы удостовериться, что все в порядке. – Она наклонилась ко мне поближе. – Ты теперь важный человек, Марк. Нам нужно очень о тебе заботиться.
Я подавленно обмяк на банкетке.
– Такова, значит, новая работа?
– Ты привыкнешь. И Фрэнки с Алексом отличные ребята. Они тебе понравятся. Положись на меня.
– И что будет теперь? – Я апатично насадил на вилку еще кусочек хлеба. Фондю, возможно, и было вершиной гастрономических достижений, но начинало приедаться.
– У тебя на столе толстая папка. Завтра утром ты придешь в свой прекрасный угловой офис и начнешь читать.
– Да? А что в папке?
– А, сам знаешь. Задокументированная история участия твоей семьи в создании и поддержании работорговли в США.
– Ах, это, – сказал я и стянул с вилки хлебушек.
Глава шестнадцатая
Шоколад играл важную роль в моей жизни. Он утешал меня и успокаивал. Он помогал сосредоточиваться и тучнеть. Он меня баловал. А однажды под вечер, много лет назад, едва не помог мне убить брата.