— Думаю, мой проступок не слишком благороден, но и вы не безгрешны, мистер Мэллоу, — заметила девушка, нимало не смущаясь.

— Дитя мое, да вы понимаете, что вы говорите? — бедняга даже не находил слов, чтобы выразить возмущение этим хладнокровным созданием.

— Давайте не будем обсуждать мои слова, сэр. Я пришла не за этим.

— А зачем же? — джентльмен был сбит с толку.

— Во-первых, я принесла вам письмо. Думаю, вам приятно будет узнать об успехах сына, — при этих словах мужчина дернулся, невольно обернувшись в сторону двери. — А во-вторых, мне бы хотелось узнать, как относится ваша супруга к наличию у вас незаконнорожденного отпрыска?

— Это не ваше дело, юная леди! — наконец нашелся мистер Мэллоу, едва сдерживая гнев. — И я бы хотел заметить вам, что после подобного происшествия вам не место у меня в доме.

— Я так не думаю, сэр, — любезно возразила девушка. — Насколько я поняла, ваша жена пребывает в чудесном неведении относительно количества ваших детей, а девочки не подозревают, что у них есть старший брат — будущий доктор Стерн.

Мистер Мэллоу не был неумным человеком и сталкивался в жизни с человеческой подлостью, по этому он быстрее, чем его дочь, разобрался в нам с рениях ловкой гувернантки.

— Полагаю, вам что-то требуется от меня. Что же?

— Деньги, сэр. Разве это не очевидно? — Марианна чуть приподняла брови.

— Для меня — нет. У вас есть все, что вы могли бы пожелать, к тому же замечательный человек вот-вот сделает вам предложение. Что еще необходимо для счастья юной девушке?

— Я бы не хотела обсуждать это, сэр, — Марианна все более неловко чувствовала себя по мере того, как собеседник обретал хладнокровие. — Я останусь здесь, а вы поможете мне решить одну небольшую проблему, измеряемую пятистами фунтами.

Мистер Мэллоу пару минут задумчиво смотрел на девушку: она не была похожа на шантажистку в его представлении — истеричку, выкрикивающую угрозы и нелепые требования. Мисс Лестер была спокойна и терпелива, к тому же явно уверена в правомочности своих требований и отнюдь не считала их чрезмерными.

— Что же, вы получите тысячу фунтов, если подпишете бумагу, в которой пообещаете никогда больше не побеспокоить меня и мою семью, мисс. Мой поверенный, мистер Бринкс, составит требуемую бумагу завтра же.

Это было совсем не то, что требовалось Марианне.

— Я прошу не более пятисот фунтов, сэр. И я хотела бы остаться при своей должности, хотя бынекоторое время, пока мои проблемы не решатся. Если у вас нет желания помочь мне, возможно, миссис Стерн окажется более любящей родительницей, чем вы, и не захочет портить карьеру моему сыну, признав, что мистера Стерна никогда не существовало.

Это помогло — мистер Мэллоу даже привстал, грозно нависнув над упорно не желавшей пугаться девушкой:

— Достаточно, мисс. Вы получите ваши пятьсот фунтов и я даже не буду взывать к вашей совести — навряд ли она у вас имеется. Мне останется только упрекать себя в недальновидности — за вашими внешними достоинствами я не распознал коварную натуру человека без совести и чести. Вероятно, у вас были и другие причины покинуть свой дом, кроме тех, о которых вы нам рассказали.

Марианна молча поклонилась и вышла из комнаты, не желая отвечать на этот последний бессильный укол.

Войдя к себе, она торопливо схватила с кресла индийскую шаль — подарок миссис Мэллоу по случаю возвращения — и поспешно накинула на плечи. Несмотря на весьма жаркий в этом году май, ее трясло в ознобе.

— Боже, боже, это не так легко, как я думала, — бормотала она, кутаясь в шаль.

До сих пор на ее совести хоть и были не вполне благовидные или вполне неблаговидные поступки, она всегда действовала ловко и незаметно для окружающих. Сейчас же она впервые открыто призналась другим людям в преступных умыслах, и ощущения от этого оказались не слишком приятные.

— Это все матушка со своим воспитанием — чтобы всегда все было прилично, а что там у кого в душе — неважно. Лишь бы выглядеть респектабельно! Подумать только, она испортила жизнь себе, отцу и нам с Софи! — искать, на кого возложить вину за свои проступки, всегда легче, чем мучиться угрызениями совести.

Марианна еще долго продолжала бы метаться по комнате, убеждая себя, что не причинила этим людям слишком большую боль — ведь через неделю, самое большее через десять дней, явится их любимица, и в семье воцарится мир и покой, но маленькая Рози прервала ее тягостное раздумье. Девочка уже была одета для прогулки, и Марианне ничего не оставалось, как отправиться в парк, старательно изображая хорошее настроение, но не снимая спасительную шаль. Еще визиты к мадам Поташ научили ее владеть выражением лица, и она вполне могла выглядеть счастливой и радостной, когда на душе скребли кошки и хотелось что-нибудь разбить или ущипнуть Софи, если та оказывалась поблизости.