Могла ли она забеременеть? После всех этих лет с Оксбери, когда она месяц за месяцем неизменно переживала разочарование:

Мария, должно быть, ошиблась.

Но у нее задержка уже больше недели, а такого не случалось. И она никогда не чувствовала себя… такой усталой и… странной, непохожей на прежнюю Кейт.

Могло ли это быть вызвано переутомлением от поездки в город… или впечатлением от встречи с Алексом?

Алекс. Она не просто повидала его. Она к нему прикасалась, чувствовала его… глубоко в себе, в своем теле…

Господи, она и вправду забеременела от него.

Спускаясь по лестнице, она держалась за перила. Если она, не дай Бог, упадет, это может повредить ребенку.

Ребенку… ox-x.

— Вы хорошо себя чувствуете, тетя Кейт?

— Что?

Рядом с ней стояла Грейс. Откуда она взялась?

— Да. Нет, не очень.

Грейс и Гермес смотрели на нее.

— Мне кажется, вам нездоровится. — Грейс взяла ее под руку. — Я даже беспокоилась из-за того, что вы так долго спали. Может, вам лучше снова лечь в постель? Я погуляю с Гермесом вместо вас.

Вернуться к себе в комнату, укрыться одеялом с головой, спрятаться от… Нет, это было бы скверно. Даже если бы она пряталась у себя в спальне все девять месяцев, ребенок все равно родился бы на свет.

Господи, ребенок! Как сообщить об этом Алексу? Мария была права. Он заслуживает того, чтобы узнать. Но ведь мужчине уже сорок пять лет. Он может и не пожелать обзавестись ребенком. К тому же она сообщила ему, что бесплодна, еще до того как они наконец решились лечь в постель. Не подумает ли он, что она солгала ему, солгала намеренно? Ведь он посчитал, будто она солгала ему насчет помолвки с Оксбери.

Она не может написать ему в письме о своей беременности — такие новости не для писем, о них надо говорить с глазу на глаз. Но Алекс уехал из Лондона.

И если Мария узнала, что отец ее будущего ребенка Алекс, можно ли предположить, что об этом узнает весь лондонский высший свет?

Она облизнула губы и судорожно сглотнула.

— Н-нет, спасибо тебе, не надо, — ответила она Грейс. — Мне обязательно надо прогуляться, я уверена.

Грейс все еще озабоченно хмурилась, глядя на нее.

— В таком случае почему бы мне не прогуляться вместе с вами, тетя Кейт?

— Да, конечно. Это будет очень славно. Просто замечательно.

— Я только сбегаю за шляпкой, хорошо? Подождите меня здесь, в холле, ладно?

Кейт кивнула. Грейс бросила на нее еще один обеспокоенный взгляд и поспешила к себе в комнату. Сайке стоял у стола в холле.

— Добрый день, миледи, — поздоровался он с Кейт.

— Добрый день, мистер Сайке, — ответила она и крепче сжала в руке поводок Гермеса.

У мистера Сайкса был неприятно серьезный вид. Но ведь он не мог знать о скандальном состоянии ее утробы?

— Вы хотите мне что-то сказать?

Мистер Сайке вздохнул — прерывисто и почти трагично.

— К сожалению, да, миледи. Новый лорд Оксбери прислал известие, что приезжает в город. Он скоро прибудет. Я уверен, что вы отнесетесь к моим словам с пониманием, но прислуга должна приготовить для вас и леди Грейс другие апартаменты и перенести ваши вещи, поскольку лорд Оксбери… — Сайке сглотнул с таким выражением лица, словно ему пришлось принять исключительно противное лекарство, — …хотел бы занять покои хозяина.

— Конечно, мистер Сайке, я все понимаю.

Небеса обетованные! Положение чудовищно ухудшилось. Чего ради Уизел тащится в город? Он не преминет заметить момент, когда ее талия увеличится пусть всего лишь на полдюйма, хотя его это совершенно не должно беспокоить. Оксбери мертв вот уже больше года. Никому и в голову не придет считать ее будущего ребенка законным.

Кейт медленно опустилась в первое попавшееся кресло.

Если она не выйдет замуж, ее дитя станут именовать бастардом, то бишь незаконнорожденным ублюдком.

— Миледи, вам вполне удобно?

Она не могла смотреть Сайксу в глаза, просто кивнула и махнула рукой в его сторону. Гермес встал на задние лапы, передние положил ей на колени, залаял и замахал хвостом, желая подбодрить хозяйку. Но он не мог понять всю глубину ее отчаяния.

Как поведет себя Уизел, когда узнает о беременности? Вышвырнет ее на улицу?

Ей, правда, уже сорок. Возможно, она не доносит дитя… Кейт положила руку на живот. Она не хотела, чтобы пострадал ее ребенок — ее и Алекса.