Выглянув из окна на окружающие остров мутные воды, я подумала, не помереть ли мне – от какого-нибудь редкого речного грибка, усугубленного мужниным пренебрежением. Пускай тогда терзается угрызениями совести. Нет! Нельзя увлекаться такими фантазиями. Ничто не должно нарушать размеренного ритма моих страданий. Надо подумать о ребенке. И сказать по правде, чувствовала я себя до отвращения бодро. Что не оставляло мне иного выбора, как принять ванну и одеться, приготовившись к пылкому роману с первой же попавшейся мужской особью. Впрочем, я не слишком обнадеживалась, ибо юбка моя упорно не желала застегиваться, и, не сделав и двух шагов, я услышала треск ткани. Ну и славненько! Сексуальный разрез от колена до бедра очень даже гармонирует с моим новым имиджем. Я перестала рвать на себе волосы и распустила их по плечам.

У лестницы судьба вручила мне мистера Брауна. На его красивом лице блуждали самые разные эмоции. И все безрадостные.

– Доброе утро, – сказала я, старательно хлопая ресницами.

– Да, но доброе ли оно? – Ссутулившись, он сделал вялую попытку вспомнить мое имя.

– Элли Хаскелл, – пришла я на помощь. – Жена одного из кандидатов.

– Да-да, вы не та, что француженка, не та, что в рыжих штанах, а та, что беременная. Скажите, у вас еще не вот здесь, – он ткнул кулаком себя под подбородок, – эта компания безбожников и колдунов?

Вынырнув из глубин своей печали, я попыталась облегчить его горе.

– Ну что вы, мистер Браун, Общество Кулинаров вовсе не связано с магией.

– Мы ведь толком не знаем, что они из себя представляют, верно? А француженка сказала мне, когда я пытался пропихнуть в себя завтрак, что опоздавшая кандидатка – ведьма.

И ты, Соланж?!

– Миссис Хаскелл, неужели вы не боитесь? Неужели не задумываетесь, во что превращают вашего мужа там, за закрытыми дверями? Узнаете ли вы его вообще, когда получите обратно? Подумайте о своем ребенке! – Голос мистера Брауна звучал все слабее.

Случайно или намеренно, он вгляделся в мое лицо, отчего его собственное скривилось от отвращения. Мистер Браун скользнул взглядом с разреза моей юбки на мои буйные кудри с таким видом, будто я зараза, которую его Лоис может подцепить. Мне хотелось закричать: "Вы несчастны потому, что ваша жена влюблена в мечту стать Кулинаршей! Тоже мне проблема! Мой-то муж влюблен не в мечту, а в Кулинаршу. А вы, сэр, на корню загубили все свои шансы! Да я скорее приму быстродействующий депрессант, чем заведу с вами интрижку!

Я вымучила улыбку:

– Прошу меня извинить…

– Не рассчитывайте увидеть внизу своего мужа, – буркнул мистер Браун. – Заседание уже началось.

Отлично! Лучше утонуть, чем спуститься по лестнице и столкнуться с Беном… и его Валисией. Я вообще никого не хотела видеть, а уж тем более якшаться с ними в столовой. Мне требовалось время. Чтобы сделать подтяжку лица, научиться играть на пианино и бегло разговаривать на шести языках. Интеллигентная, остроумная, обаятельная и благовоспитанная женщина способна с улыбкой встретить измену.

Я покинула мистера Хендерсона Брауна. Пройдя по коридору, я обнаружила в нише… лифт. Что ж, почему бы себя не побаловать, Элли-дорогуша? В конце концов, ты беременна. Открыв узенькую деревянную дверцу, я обнаружила за ней еще одну – наподобие металлической гармошки, которая отделяла меня от деревянной платформы в темной шахте. Осторожно. Порой к утренней тошноте примешивалось и головокружение. Элли, тебе вовсе не обязательно ехать на лифте. Спустись по лестнице, лишний раз поупражняешься. Чушь! Здесь-то настоящее приключение! Ступив в кабину лифта шести футов высотой, с железными сетками вместо стен, я отказывалась верить, что вот-вот стану пленницей, по собственной же дури. Зажегся свет. А вот и кнопки. По мановению моей руки раздалось электрическое жужжание и стон разбуженных ржавых тросов. Три, два, один – пуск! Пол кабины дернулся вниз, и внутри у меня все подскочило. Я вцепилась в сетку кабины, но тут же отдернула руки: с каждым рывком вниз стены шахты все теснее смыкались вокруг меня.

Полвека спустя я добралась до главного холла. Поразительно, но он совсем не изменился с прошлого вечера – то же гнетущее изобилие красного дерева, канделябры из лавки старьевщика, спертый воздух. Печальный дом. Обитель Черного Облака. Изменилось бы что-нибудь, если бы я навестила милых сестриц Трамвелл и пообщалась с Шанталь? Что там цыганка говорила насчет того, чтобы найти ответ в самой себе?

– Bonjour, Элли! Стильно ты путешествуешь. – Соланж выглядела так, будто ее вырезали с глянцевой страницы журнала мод образца 1789 года. Опущенный капюшон плаща ниспадал ей чуть ли не до локтей; талию стягивал широкий кожаный ремень. В ушах покачивались тяжелые черные серьги, а волосы были уложены в узел на затылке. Соланж плавно двинулась ко мне. – О, ma cherie, что с вами? – Она коснулась моей щеки ярко-красным коготком. – У вас такой вид, будто вы сейчас заплачете.

Я едва не бросилась ей на шею и не выплакала все свои беды. Удержал меня только страх, что моя юбка расползется еще выше, а также то, что Соланж, будучи француженкой, вполне может счесть не только приемлемым, но и tres bien для мужчины иметь любовницу. Меньше всего мне хотелось прослыть занудой.

– Эти круги у вас под глазами… вы тоже не смогли уснуть после того вопля? Но, надеюсь, нам больше не придется подскакивать в постели. Мистер Грогг и мадемуазель Дивонн отбыли. И даже не попрощались. Если только… – Она поправила мой воротничок. – …Если только не считать прощанием то, что я нашла на своей подушке прошлой ночью.