Он привлек меня к себе.

– Тихо, тихо! Совсем недавно это были стервятники. Ты просто очень устала, а я безмозглый идиот – втянул тебя в такое путешествие, в твоем-то положении. Давай-ка отряхнем прах этого места с наших ног. Клянусь, за всю поездку больше не позволю себе ни одного грубого слова!

Мой ненаглядный был прав. Нам следовало сосредоточиться на дороге. Если Бен как следует поднажмет, то может успеть на собрание Кулинаров вовремя.

Грязный Ручей с населением четыреста тридцать шесть человек. Его очарование – в факторе удобства. Заблудиться здесь трудновато. С одной стороны главная и единственная улица упирается в бескрайние поля, с другой – в грязную реку Иллинойс. Проезжая мимо модного магазинчика "Нелга" с выставленным на витрине пестрым платьем Один-Размер-Подходит-Всем, я подумала, что Грязный Ручей – идеальное убежище для людей с синдромом навязчивого шоппинга. Мы миновали парикмахерскую, кегельбан "Везунчик" и угловое кафе с картонным меню в окошке. Добравшись до светофора, покачивавшегося на провисшем проводе, мы поравнялись с баром "У Джимми", невзрачным кирпичным строением с дверьми в точности как в салунах Дикого Запада. Неужто сейчас ее пинком распахнет мужественный сапог со шпорами и парочка трупов шлепнется на пыльный тротуар, выписав сальто мортале? И Плохой Парень, пожевывая табак и лениво поигрывая пистолетом, велит нам убираться ко всем чертям?

– Бен, ты так и не сказал, почему Кулинары избрали Грязный Ручей.

– А кто заподозрит, что они тут проводят встречи?

– Разумно.

Пора начать волноваться по поводу впечатления, которое я вот-вот произведу. Глянув в зеркальце пудреницы, я обнаружила, что солнце как следует потрудилось над моим носом, но роптать было некогда. Череда резких встрясок – и Бен вписался в поворот. Мы уже приехали? Именно здесь то самое искомое место? Нет, если только место встречи Кулинаров не заправочная станция с доисторическими насосами. Припарковавшись рядом с ржавым газировочным автоматом, Бен объявил, что должен получить инструкции и, в случае необходимости, попросить о помощи.

– Разве нужный тебе дом стоит не на Главной улице?

Бен развернул приглашение Кулинаров и прикрыл его ладонями.

– Извини, солнышко! Ты же понимаешь, что я не оправдаю доверия, если позволю тебе увидеть хотя бы подпись.

– А меня что, доставят туда с завязанными глазами?

– Нужный нам дом называется Менденхолл, по имени первого владельца. Не будет вреда, если я скажу тебе, что Джошуа Менденхолл был виски-бароном и сколотил состояние на перегонке пшеницы. На производстве бурбона, – любезно пояснил он.

– А я-то думала, что запах реки мне грезится, – сообщила я спине Бена. Он выпрыгнул из седла – в смысле, через дверцу машины – и устремился к стеклянным дверям гаража. Вскоре к его голове присоединилась еще одна, и я разглядела указующие персты.

Боже, как я устала! Как было бы здорово с часок поваляться в ароматной ванне! Развалившись на сиденье, я разглядывала похожее на склад здание на другой стороне улицы. Это и есть спирто-водочный завод? Старина Джошуа использовал реку для перевозки виски? Сквозь брешь между гаражом и бурым домом с просевшей верандой виднелась полоска воды и что-то вроде маяка, возвышающегося на крохотном острове.

Вспомнилось предостережение тетушки Астрид – о том, что много думать вредно. Как вдруг неведомая сила вырвала меня из мечтаний и швырнула на приборную доску. Похолодев от ужаса, я сообразила, что дала задний ход.

Тот факт, что наше авто остановилось по своему усмотрению, без всякого моего участия, не помешал мне посетовать на отсутствие опыта вождения по дорогам Соединенных Штатов. Какой-то тип двинулся к машине, в упор глядя на меня. Нехилый такой молодчик, в расстегнутой летней куртке, с развевающимися желто-белыми патлами. Я бросила безумный взгляд на стеклянную дверь, за которой скрылся Бен. Но головы исчезли.

Ничего не остается, как приклеить уверенную улыбку и вспомнить, что я британская подданная.

В руках патлатый держал листок. Формуляр "сделай сам" повестки в суд?

– Не волнуйтесь, юная леди, у вашей красавицы ни малейших повреждений, а на моем драндулете легкая царапина.

– Я очень рада.

Скорей бы Бен пришел! Этот тип мне решительно не понравился. Во-первых, он словно не заметил моего очаровательного британского акцента. Во-вторых, уж больно он добродушный. Улыбка занимала всю нижнюю часть его лица, обнажая неровные зубы желтоватого, в тон волосам, оттенка. Я сидела как загипнотизированная – и взвизгнула, когда из-за плеча патлатого вынырнуло женское лицо. Дама стояла в двух шагах позади мужчины и озабоченно завязывала узлом на животе пеструю рубашонку.

– Отличный вечерок выдался! – Патлатый поднял лицо к небу, и радость преобразила его черты, подпорченные, увы, зубами.

– Да, неплохой, – сдержанно отозвалась я. Женщина изобразила улыбку, но тут же забрала ее обратно.

– Как бы ни старался грешник, он не в силах уничтожить все хорошее! Не так ли, мэм?

– Совершенно верно.

– Юная леди, меня тревожит, что вы управляете такой дорогой машиной. Впрочем, не мне вас судить. Надеюсь, вы относитесь к числу тех, кто обеспокоен злобой и греховностью, пропитавшими американское общество. – Подняв руку, чтобы пригладить волосы, он так и не опустил ее, простирая ввысь, – очевидно, не подпуская к себе грехи.

Его улыбка заставила меня невольно отшатнуться.

– Да нет, вообще-то. Все, кого я встречала в вашей стране, были со мной потрясающе добры.

– У дьявола везде есть приспешники. И нам это известно, да, Лаверна?

– Именно так, Енох, – кивнула женщина.

– Право же, мне пора ехать, – пролепетала я.

Его лицо нависло надо мной, и я отпрянула на водительское место.

– Юная леди, я должен задать вам один вопрос. Спасена ли ваша душа?

Неужто я обязана сообщать этому фарисею, что регулярно посещаю службу в церкви святого Ансельма и тружусь над возвращением Джонаса в лоно Господне, заставляя его самолично относить цветы для алтаря?