Шрифт:
И не успел я и слова вякнуть, как они исчезли. Все трое. Обидно.
Сел, глотнул молока, погладил кота и стал ждать. В голове сформировался образ громилы с кривой улыбкой, подпиленными зубами и сто-килограммовой Библией в руках. Отобьюсь ли?
09:02
Надоело ждать — пошел спать, прихватив Пупса.
СУББОТА
14:56
Жену тревожить не стал — поперся во дворец к принцу.
Но… высочество занято подготовкой к свадьбе — выражается это в ныканье по закоулкам дворца со своей будущей женой.
Мой крик о помощи нагло проигнорировали, попросив порыться в библиотеке без него.
Во зараза. Я тебе это припомню…
17:32
Проголодался, но нашел пророчество. Изображенный на картинке алый «марсианин», отрывающий голову то ли барану, то ли неубедительной кляксе, оптимизма не прибавил.
Плюнул, пошел домой. Оставив в помещении страшный бардак.
19:32
На улице какая-то девочка попросила милостыню, рухнув на колени и ласково заглядывая в глаза. Выдал ей медяк, попытался пройти дальше.
Вцепилась в плащ, ноет о милосердии, рыдая навзрыд. Мне поплохело, отдал серебряную монету! Жена — убьет. Наколдовывать деньги не умею (надолго), а зарплата раз на раз не приходится (ох уж эта королевская система… бюрократов).
Монету взяли, голосят во все горло, рассказывают о маме, папе, двадцати сестрах и братьях. (Всем по месяцу от роду. Их мама — конвейер, что ли?) Плачет, бьется в истерике, достает замусоленную Библию, сует чуть ли не в зубы.
!!!
Отдал золотой, три серебрушки и коробок спичек. Вывернул карманы и объяснил, что больше ничего нет.
Девочка лично меня всего ощупала (я — в шоке), удовлетворенно кивнула и куда-то умотала. Вполне бодро и на своих двоих. Кормилица, блин.
21:23
Рассказал Нильс о случившемся. Милая все поняла, покивала и… звезданула сковородкой. Вот за что это мне?
ВОСКРЕСЕНЬЕ
12:11
Послали на базар, сунув список покупок, Пупса на поводке и корзинку. Денег не дали. Сказали — с деньгами и дурак купит.
Это намек на то, что я умный, или укор за вчерашнее?
Выставлен за дверь, в дождь и слякоть… Осень, однако.
12:17
У прилавка с рыбой стояла она. Долго не решался подойти.
12:41
Меня заметили! Скрываюсь в толпе.
Истошное: «Дяденька!» — не вдохновляет на капли. Рванули за полы плаща, упали на колени, в голос заревели и начали умолять оделить страдалицу, ибо загибается.
Народ шарахнулся, смотрят неодобрительно. И почему-то на меня.
Сую ребенку Пупса. Кота трогательно прижимают к груди одной рукой, второй продолжают держать за плащ. Выворачиваю карманы. Ну нет ничего!
Общупали всего. Опять же на меня смотрят презрительно и зло. А я-то что?
Вернули Пупса, спросили, чего я тогда приперся. Сказал — за рыбой.
Девочка кивнула и сообщила, что рыбу любит.
Нет, я так не могу! Я ее прибью на фиг!
13:32
Показываю продавцу рыбы кота. Мне молча суют в корзину три средних рыбешки. Девчушка тут же достает две и радостно куда-то уносится. Угрюмо смотрю ей вслед. Колдовать над детьми — не позволяет что-то вроде чести. Сжать зубы и отвернуться.
Ну и пусть!
Идем с Пупсом дальше.
17:32
Ем картошку. Вечером — на подработку. Денег нет. А зарплата только через неделю…
Хорошо хоть Нильс отошла и больше не дуется.
21:17
Стою перед входом в огромный трехэтажный особняк. Дует ветер, моросит, на душе — противно и пусто.
На стук открывает высокий бледный дворецкий, приглашает войти, сказал, что хозяин ждет…
Ну-ну.
В огромной комнате и впрямь сидит хозяин и ждет. В его глазах — мировая скорбь и забота о судьбах всего мира. Смотрит внимательно и взыскательно. Спросил, за сколько я прогоню чудовище из подвала. Я задумался. Попросил его назвать цену.
Это несерьезно.
Увеличиваю в десять раз.