Стою, чего-то жду. Ну… может, и правильно меня сюда деть. А то вдруг Нильс мимо пройдет, а я тут стою…

— Вот! Последний писк!

В нос суют огромные семейные трусы с алым сердцем в середине. Зависаем с Пупсом, пока меня убеждают, что три золотых за такую прелесть — ну просто не деньги.

— Я ЖЕНЕ!!! И лифчик нужен! — Выталкивая дуру из-за ширмы.

Кажется, дошло. Робко спросили про размер. Показал на себе. Кивнула — убежала. Пупс жрет третью рыбину, окопавшись в корзинке. Эх, чувствую, опять за ней на рынок придется идти.

Принесли что-то тоскливо-серое, дешевое и неприглядное. Сказали — подойдет.

— Последний писк. — Мрачно, махая тряпочками и разглядывая грязь на плаще.

Спросил, кто так криво пискнул. Сказали, что или я показываю деньги, или меня отсюда выставляют, ибо… ибо не фиг.

Вытащил пригоршню золота, бросил на пол, сел, задрал нос и сощурился. Продавщицу сдуло. Меня наконец-то воспринимают всерьез.

Хм… морок на золото продлится минут двадцать. Потом придется мотать.

12:07

Невесомые ажурные завязочки показали прямо на… манекене. Но магическом! А потому выглядит — как живая… Можно менять размер буквально всего.

Оставили манекен и меня за ширмочкой, удалились.

Сижу, смотрю, открыв рот и пуская слюни… грудь у манекена под действием фантазии — уже до пола. Зад — миниатюрный и вздернут до поясницы. Бли-ин, как это вернуть обратно? Я не знал, что он на мысли так реагирует!!!

Вернулись продавщицы с горами одежды… наверное.

Скромно улыбаюсь, не глядя на манекен.

У девочек приступ, одна все-таки крикнула: «Караул!» После чего меня защитным заклинанием чуть не телепортировало в здание стражи.

Еле его разомкнул.

Девочка долго и неубедительно извинялась, пока рыженькая приводила манекен в порядок.

12:12

Выбрал ажурный красный комплект. Кожаный. С плеточкой… нет, я не извращенец. Но, поверьте, плетка в сто раз круче сковородки. После нее хотя бы сотрясения мозга не бывает.

12:18

Щедро расплатился и смылся. Морок на золотые монетки вот-вот спадет. Надо успеть отбежать подальше, а то отберут половину. Знаю я их внезапные скидки. Компания «Гном+Гном» никогда и ничего себе в убыток не делала.

12:22

Чай перехватила на подступах к дому, утащила в подвал, спросила, чего я купил.

Демонстрирую белье, пряча плетку. Девочка хмурится, отбирает пакет, сует в руки маленькую бархатную коробочку и со словами: «Я так и знала» — отправляет меня домой.

Поднимаюсь по ступеням, удивленно разглядывая содержимое коробки. Бриллианты? Хм… сережки, колечко, кулончик. И вид странный — в виде драконят. Нет, я в курсе, что девушки любят блестюшки. Но ведь я ей этих камней ведро могу наколдовать. Правда, ненадолго, но хоть каждый день!

А с другой стороны, Чай плохого не посоветует — факт.

18:30

Лежу на кровати, смотрю по зеркальцу с девочками мексиканский сериал. Там как раз Педро рассказывает Марии о страшном радикулите, скрючившем беднягу в результате амнезии, случившейся вдень его рождения и прогрессирующей до сих пор. Уже не так рад, что смог настроить вещание каналов своего бывшего мира. Нильс теперь с этим зеркальцем даже в ванную ходит. Часа на три. А я все холодное ем!

Педро вскрикнул! Это Мария сердобольно врезала ему локотком по радикулиту, хорошо хекнув и с разгона. А ниче баба. Вон как его выпрямило. Правда, он упал… ну бывает.

Нильс прижимается к руке, опустив голову на плечо. Не отрывается от экрана, кусает ноготь. И что она в этих сериалах нашла? Сижу только из-за того, что она рядом. Так бы переключил на что-то более полезное. Бокс, например!

Хм… Мария вспомнила, что беременна вот уже триста серий и пора рожать. Счастливый (с чего бы это?) Педро бежит в больницу по пустыне с нею на руках. Три раза падает. Каждый раз две серии встает. Я где-то засыпаю, так что могу передать сюжет неточно. Но просто… каждый день это смотреть! А ведь приходится. Такое зеркальце всего одно. Да и жена с дочкой рядом. (Чай сидит на полу, душит кота, не отрываясь от экрана.) Ждем, когда Педро встанет еще разок. У него прогресс — он лежит на ступенях больницы. Больница неожиданно безлюдна, ни одна зараза в белом халате даже и не думает высунуть нос на улицу.

Но он встал! Ворвался в больницу… упал. Несчастную Марию отобрали, увезли. Потом сказали, что у нее просто запор, и вернули все еще лежащему в холле Педро.

…

Нет слов.

Педро бурно рад!!!

Лично я бы — убил.

Педро встает. Костюм на нем не помят, прическа идеальна, глаза сверкают, из носа торчит козявка.

Понимаю, что режиссер стебался как мог, и козявка постоянно зависает в центре экрана. Кошусь на девочек. Плачут. Они что, все это всерьез воспринимают?