Сиб твердила себе, что это не ее дело, но поневоле гадала, что же это были за женщины. Зрелые? Изысканные? Искушенные? Пожалуй. Ах да, еще красивые и умные. Она явно не выдерживала сравнения…

Иниас во время обеда почти не глядел на девушку, и Сиб тоже старалась не поднимать на него глаз. Язык она держала за зубами, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Надо сказать, это удалось ей на удивление легко, потому что Морин и Эйтне трещали без умолку.

Но вот обед закончился. Эйтне сладко дремала в кресле у камина. И тут Морин заметила:

— Ты что-то очень тихая, Сиб. Нога болит?

— Нет, — чуть слышно ответила она.

— Наверное, мы тебя совсем заболтали. Может, расскажешь нам о своей семье?

Сиб поморщилась. Что ответить? Что у нее нет семьи?

— У нее нелады с родственниками, — пришел ей на помощь Иниас.

— О-о-о… — сочувственно вздохнула Морин. — И что же, ты давно не была дома, милая?

— Порядочно, — уклончиво ответила девушка.

Однако Иниас не счел нужным ничего скрывать.

— Она сбежала из дома на Пасху и с тех пор бродяжничает.

— Ах, бедняжка! Где же ты жила?

— Она ночевала в подъездах и заброшенных домах.

— Какой ужас!

Морин с мужем так сочувственно посмотрели на девушку, что та не выдержала:

— Почему бы тебе, Иниас, не рассказать и о том, как я просила милостыню? Можешь еще сообщить, что я подворовывала. Да что там, скажи уж сразу, что я проститутка!

Морин и Рори буквально онемели, а Иниас скрипнул зубами от ярости. Нимало не напутанная выражением его лица, девушка решительно встала из-за стола и хромая направилась к двери.

— Куда ты? — вскочил Иниас. — Если думаешь, что я снова побегу за тобой…

— Я иду в кухню мыть посуду! — отчеканила Сиб. — Мы ведь договорились, что даром я тут хлеб есть не буду.

На кухне, обуреваемая бессильным гневом, девушка яростно терла тарелки, когда появилась Морин. Ожидая увидеть в дверях Иниаса, Сиб так сверкнула глазами, что женщина замахала руками.

— Не стреляй! Я только посол! Брат полагает, что с твоим коленом тебе пока еще рано мыть посуду.

— Мог бы и сам мне это сказать!

— Думаю, он все еще считает в уме до двадцати, чтобы прийти в себя, — вздохнула Морин, беря полотенце. — Знаешь, давненько я не видела его в таком состоянии!

— Вот и отлично, — ответила Сиб, мало-помалу успокаиваясь. — Вы наверняка считаете, что я дрянь…

— Думаю, у тебя есть причины вести себя вызывающе, — пожала плечами Морин.

— Просто мне претит, когда обо мне говорят, как о неодушевленном предмете. Я вообще не просила его меня подбирать. Он почти похитил меня!

Морин озадаченно нахмурилась.

— Разве ты не согласилась выйти замуж за Нейта?

— Ну, в общем… — замялась Сиб, — ни о каком Нейте он мне не сказал. Я думала, что должна выйти замуж за него, а вовсе не за…

— За него? — переспросила Морин. — То есть за Иниаса?

— Ну да.

— И против этого ты ничего не имела?

— Нет.

— Ах, вот оно что, — понимающе протянула Морин Сеймор, и Сиб испугалась, что у той сложится превратное представление о ситуации.

— Дело вовсе не в том, что он мне понравился…

Но, кажется, это прозвучало не слишком убедительно — и Сиб решилась выложить все начистоту. Девушка подробно рассказала обо всем- вплоть до того момента, как они с Иниасом во мраке ночи подъехали к башне. Морин лишь головой качала, не веря своим ушам.

— Никак не могу решить, кто из вас двоих не в своем уме, — вымолвила она, наконец. — Впрочем, оба хороши. Послушай, детка, но как ты решилась ехать неизвестно куда с незнакомцем? Мне-то прекрасно известно, что Иниас никогда бы не воспользовался твоим бедственным положением. Но ты же не могла этого знать!

Сиб понимала, что выглядит в глазах Морин полнейшей дурой. Но как объяснить, что она ни мгновение не сомневалась в порядочности Иниаса? Даже вчера ночью, когда события едва не вышли из-под контроля, он повел себя достойно.

— Ну, сначала я решила, что он голубой…

— Кто? Иниас?! — захохотала Морин. — Голубой? Конечно, брат не посвящает меня во все подробности своей интимной жизни. Однако, насколько мне известно, в его спальне не бывало никого, кроме женщин.