— Но ведь в этом нет твоей вины! Ты же и сам заболел.

— В любом случае, я отвечаю за парня, — ответил он. — Обеспечить ему достойное будущее — меньшее, что я могу сделать.

— Тогда почему ты не сказал мне правду, а морочил голову каким-то теткиным наследством? — недоумевала Сиб.

— Но ведь тебе понравилась эта байка насчет завещанных миллионов, — пожал плечами Иниас. — Тем более что ты сама ее выдумала.

Очень может быть, что и сама, подумала Сиб. Но все-таки странно, что он не стал ее разуверять: ведь правда явно делала ему честь. Похоже, Иниасу Блэру нравится, когда его считают хуже, чем он есть на самом деле.

А Иниас между тем принялся вытаскивать из ящиков комода свои вещи.

— Располагайся, — предложил он. — Шкаф тоже в твоем распоряжении.

— Да не беспокойся ты, у меня вещей кот наплакал! Надо же, а вчера, пока не заснула в машине, я была уверена, что ты везешь меня в Лондон.

— Я и вез тебя в Лондон, а потом передумал.

— Но почему?

С минуту подумав, Иниас честно признался:

— Понятия не имею.

Сиб изумленно уставилась на него: Иниас производил впечатление человека скорее холодного и расчетливого, нежели импульсивного. Однако нужно было срочно что-то решать. Но как она могла остаться — после того, что было? А Иниас, похоже, уже забыл о злополучной ночи.

— Если дело в деньгах, я тебе дам немного, — предложил он.

— Я не возьму, — заупрямилась девушка.

— Это не подачка. Когда заживет нога, ты сможешь их отработать.

— Каким образом?

— Ну, не знаю… Ты умеешь готовить?

Сиб решила, что нужно быть честной.

— Можно попробовать.

— Знаешь, в таком случае лучше не надо.

— Я могла бы прибираться в доме, — робко сказала она.

— Неужели? — изумленно уставился на нее Иниас.

— Конечно, нельзя сказать, что именно об этом я грезила с самого детства. Но просить подаяния в метро тоже не было моей заветной мечтой.

— Ты играла там на флейте, — поправил ее Иниас, что вызвало у девушки улыбку. — А о чем ты, кстати, мечтала?

— Кажется, у меня вовсе не было заветной мечты. Я собиралась сдать экзамены, поступить в университет…

— Это еще не поздно сделать. Твоя мать говорила, что ты была в колледже отличницей.

Сиб безразлично пожала плечами и не из ложной скромности. Просто ей казалось, что все это было лет сто назад.

— Ну, может, когда все образуется… — так она всегда утешала сама себя.

— Вот Нейт, например, собирается поступать в колледж. Если, конечно… Ладно, — оборвал себя Иниас. И сменил тему: — Сейчас я еду в Эдинбург — тебе что-нибудь привезти оттуда? Мыло, зубную щетку, всякие женские штучки?

— Билет до Лондона, — вяло пошутила Сиб, однако Иниас был серьезен.

— Если хочешь. Ты здесь не в тюрьме.

Оказывается, как все просто! И не надо добираться до шоссе, и не надо ловить попутку. Он сам ее отвезет. Сам купит ей билет.

— Я побуду у тебя денек-другой, если ты не против.

Господи, почему она это сказала? Она что, обезумела?

— Вот и хорошо.

Оставшись одна, Сиб легла, снова почувствовав усталость, но сон не шел. Она смотрела, как медленно движутся тени по стене, и старалась ни о чем не думать.

Но у нее ничего не получалось… Что, собственно, хорошего сделал ей этот человек? Из-за него она повредила ногу, лишилась возможности зарабатывать себе на жизнь, а потом едва не утратила остатки собственного достоинства. Так почему же лежит сейчас в его постели, абсолютно уверенная в том, что именно с этим мужчиной хотела бы прожить до глубокой старости?

Нет, по ней точно психушка плачет! А главное — он-то не испытывает к ней ни малейших чувств…

Сиб даже не заметила, как задремала, а к вечеру ее разбудила Морин, сообщив, что ужин сервирован в парадном зале. Так называли самую большую комнату, переделанную под столовую.

Девушка быстро умылась и поняла, что надеть-то ей, собственно, нечего. Пришлось довольствоваться тенниской и джинсами. Нога болела меньше, но хромота еще не прошла.

Зал располагался как раз напротив кухни — это Сиб помнила. Комната была и в самом деле роскошная — огромная, с массивным старинным камином, по обе стороны которого красовались кресла с темно-вишневой обивкой. За дубовым столом уже восседало в полном составе семейство Сеймор и, разумеется, хозяин дома.

Девушка села на свободный стул и очутилась лицом к лицу с Иниасом. Она ощущала себя тут белой вороной — хотя, похоже, Сейморов ее присутствие нимало не смущало. Впрочем, кто знает, сколько женщин сиживало за этим столом в сходной ситуации? Может, Иниас имел обыкновение, возвратясь из дальних странствий, подыскивать себе всякий раз новую подружку?