Спустившись, группа двинулась вдоль реки. Лучше всего дождаться привала, тихо освободить детей и уходить. С людьми я буду разбираться позже — кто знает, как они стреляют, еще ненароком клетку зацепят.

Клетка качнулась и дети, молчавшие до сих пор, одновременно закричали. Это даже нельзя было назвать криком, они тонко пищали, но это вывело из себя одного из солдат.

— Умолкните, твари! — он пнул ботинком по прутьям. — Пристрелю!

И я сглупил. Не знаю, почему, но что-то меня подбросило на ноги. Я выпрямился, ударил кулаками в грудь и закричал, перекрывая шум водопада.

Солдаты замешкались на мгновение. Замыкающий юркнул в густые заросли гивей, отделяющие тропу от леса, и забил оттуда короткими очередями. А носильщики рванули вдоль реки, скользя по мокрым камням… Как бы эти дураки клетку в воду не уронили!

Очередь прошлась у ног, высекая гранитную крошку. Пристрелялся.

Боевой режим.

До этого стрелка по прямой 152 метра. Нормальная дистанция.

Просчет траектории.

Я выдернул молоденькую пальму из скупого слоя земли, нанесенного водой и ветром на гранит, сбил верхушку с листьями, и метнул импровизированное копье. В последний момент солдат дернулся, и удар вышел скользящим, по спине. Но все равно отшвырнул его в глубину кустарника, так что только широкие темные листья заколыхались во влажном воздухе.

А я уже летел прыжками со скалы на скалу, приближаясь к тропе. Отряд организованно отступал. Носильщиков пропустили вперед, один из солдат упал на колено, стреляя короткими очередями мне в грудь, второй нырнул в заросли.

Множественные повреждения наружных оболочек. Время восстановления 10 минут.

Этим меня не возьмешь, калибр слабоват. Отмахиваясь от пуль, я прыжком покрыл разделявшие нас шесть метров — он стрелял до последнего момента, и только когда я навис сверху, попытался юркнуть в сторону. Но поздно — я снес его одним ударом в реку, как мусор с дороги, только автомат глухо лязгнул о мшистые камни.

Последний боец пятился назад, разряжая в меня автомат. Проламываясь сквозь кустарник, я прыжком ушел с линии огня. Позади ударил взрыв, и волна воздуха толкнула в спину.

Незначительные повреждения…

Не сейчас! Не так уж все и просто. Сколько лет этим солдатикам — четырнадцать? Пятнадцать? Любой взрослый мужчина уже вопил бы от страха. А эти дети будто и не боятся.

Я описал небольшую дугу по джунглям, слушая, как они быстро отступают по тропе. Итак, осталось семь — два носильщика, четверо солдат и командир.

Они выбрали неудачный маршрут — справа река, а я отжимаю их от леса. Скинуть их с тропы не так уж сложно. Вопрос, как уберечь при этом детей?

Если бы я мог убивать… Но я не могу, и когда они это поймут, будет трудно. Намного труднее.

— Вроде оторвались, — Андрая огляделся, припал к дереву, пошарил в карманах. Вытащил сигарету и закурил. — Ну что, шакалята, обосрались?

— Свои штаны проверь! — фыркнул Элиас, поднимаясь с земли. — Лучше сигаретку дай, сержант.

— Сейчас я тебе дам прикурить, — оскалился Андрая. — Драпал, так что пятки сверкали.

— Что… что это? — всхлипнул Антуан. Он сидел возле клетки, обняв колени. По его полным щекам текли слезы. — Братья, что это?

Элиас лениво потянулся и пинком в бок повалил его.

— Чего ты сопли тут размазываешь! — заорал он, склонившись над Антуаном. — Хочешь, я тебя пристрелю? Зачем мучиться?

— Остынь, Элиас, — из леса бесшумно вынырнул капитан Джонас, вытирая беретом лицо. — Нашел время, придурок.

Он оглядел оставшуюся шестерку — Антуан сидел, скорчившись и потирая бок, Паскале жадно пил воду из фляги. Андрая курил, нервно поглядывая лес, Моиз и Кунди сидели на корточках, обшаривали джунгли глазами. Элиас скалился, потирая кулак — очень ему хотелось пройтись по зубам толстяка.

— Чего расселись? Хотите, чтобы эта тварь кишки выпустила? — Джонас прошелся, остановился перед Антуаном. — Встать!

Тот робко поднялся.

— Как стоишь?! — гаркнул Джонас, и толстяка подбросило — он вытянул руки по швам, втянул живот и замер, не дыша.

Джонас поглядел в остекленевшие глаза и хмыкнул.

— Вольно, выползок.

Антуан обмяк, шумно вздохнул и выпустил живот.

— Мы солдаты пророка! — рявкнул капитан. — Никакая тварь нас не испугает. А теперь — вперед! Элиас?

— Да, капитан? — Элиас выплюнул травинку, неторопливо поднялся, подошел.

Джонас мгновенно качнулся и Элиас согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Еще раз развяжешь драку — убью — с расстановкой сказал Джонас. — Ясно?

— Да, капитан — с трудом выдохнул Элиас. Его шатало, перед глазами плыли круги.

— Сержант, потери?

— Двое, — ответил Андрая. — Симон и Питер, эта тварь их смяла. Похоже, Питер сорвался в реку, что с Симоном, не знаю.

— Ясно, — Джонас поморщился. Сопляка Симона жалко не было, но Питер был хорошим солдатом.