— Будем в точке проникновения через пятнадцать секунд, — сообщил Энакин. — Инерционные компенсаторы на максимум. Всю энергию на абляционные щиты. Торможение по моему сигналу…

Красная эскадрилья ворвалась в истощённую атмосферу Тайта. Оби-Ван стиснул неистово дёргающуяся ручку управления и подумал, что сейчас у него изо рта вытрясет зубы, глаза и барабанные перепонки лопнут от давления, а грудная клетка сожмётся и раздавит сердце.

Сзади и по бокам замелькали бегущие огоньки.

В погоню за ними устремились полдесятка дроидов. «Стервятники», не обременённые заботой о безопасности живых организмов, могли снижаться ещё быстрее и круче, чем республиканские истребители, но и у них были свои пределы. Сильное трение о воздух привело к запуску встроенной системы защиты от перегрева и программы выживания, заставив дроидов отрегулировать угол спуска. Впрочем, для некоторых было уже слишком поздно. Сила гравитации повлекла неисправные истребители к поверхности, и часть инверсионных следов закончилась дождём из обломков.

Истребитель Оби-Вана на самоубийственной скорости протаранил облачный покров и вошёл в штопор. Перед глазами всё завертелось, поверхность Тайта превратилась калейдоскоп белого и бурого с редкими сине-зелёными пятнами, похожими на помехи изображения.

Голос Энакина в ушах стал громче:

— Носы поднять!

Оби-Ван с усилием выровнял падение, и его чуть не вывернуло наизнанку. Подавшись вперёд, джедай включил топографические сенсоры истребителя. Корабль падал к айсбергам и ледяным полям. Далеко внизу появились скалистые островки. Затем беспокойные волны в мёртвом сером океане. Обнажённые рифы у континента. Бесплодная земля, испещрённая извилистыми сухими руслами рек, покрытая бурыми холмами, усыпанными поваленными деревьями.

Разрушенный мир.

— Перекличка, — произнёс Кеноби в микрофон шлема.

Откликнулись пять голосов. Эскадрилья потеряла Красного-8 и Красного-11.

— Фиксация координат цели, — передал Энакин.

Красная эскадрилья пронеслась над контурами поверхности, когда-то, как и окрестности Тида на Набу, покрытой пышной растительностью. Теперь они были пустынны, в озёрах с красно-бурой водой и неровными берегами, покрытыми жёлто-чёрным налётом, цвела экзотическая растительность.

Так же, как и на Набу, на Тайте добывали плазму в масштабах, достаточных для экспорта. Но жадность заставила «ЛайМердж» провести эксперимент по добыче плазмы с использованием слишком опасных методик удержания ионизированного газа от перегрева. Цепная реакция в ядерном топливе разрушила заводы на всём северном полушарии Тайта и на целые поколения сделала планету непригодной для жизни.

— Цель — завод в десяти километрах к западу, — сообщил Энакин. — Ждём весточки от артиллеристов.

Спланировав от края высокого плато, шесть истребителей спустились в широкую долину, которая пробуждала чувство тревоги напоминанием о Джеонозисе, — вниз, к самому дну, где были рассредоточены боевые машины и вставшие на якорь корабли.

Из гущи машин немедленно выдвинулись дроиды «огненный град», чтобы встретить незваных гостей залпами ракет «земля-воздух». Турболазерные орудия стоявших на якоре кораблей Торговой Федерации рвали в клочья серо-жёлтое небо. В воздух поднялись ОВП, а отряды дроидов-пехотинцев спешили к бронированным скиммерам.

Красная эскадрилья, потрёпанная и неспособная защититься от нападения, заложила широкий вираж к северу, чтобы уклониться от направленных потоков плазмы и наводящихся на тепло зенитных снарядов. Энакин и Оби-Ван истратили последние торпеды, тщетно пытаясь спасти Красных-3, 4 и 5. Выстрелы лазерных пушек джедаев покалечили два вражеских спидера и множество дроидов-истребителей, заставив их врезаться в заражённую поверхность. Р4-П17 жалобно подвывал, а Оби-Ван неумолимо вёл истребитель сквозь вспышки огня и потоки перегретого дыма.

Исчез Красный-6.

Когда худшее осталось позади, истребитель Энакина пристроился рядом с кораблём Оби-Вана. Теперь их было только двое.

— Точка три-ноль, — передал Энакин. — На посадочной платформе.

Сквозь колпак кабины Оби-Ван бросил быстрый взгляд на останки громадного завода по производству плазмы. Огромные изломанные купола и лишённые крыш здания открывали развалины шахт, взорванные управляющие блоки и обрушенные переходы. В центре комплекса на возвышении располагалась площадка из ржавого феррокрита, заполненная вражескими истребителями. Рядом стоял один-единственный джеонозианский корабль знакомого дизайна.

— Шлюп Дуку.

Едва эти слова сорвались с губ Оби-Вана, из зданий завода на платформу хлынули боевые дроиды и принялись выстрелами из винтовок царапать обшивку истребителей.

— Думаю, через главный вход нам не пройти, — заметил Оби-Ван.

— Есть и другой путь, — отозвался Энакин, когда они вышли из виража. — Пролетим сквозь северный купол.

Оби-Ван оглянулся, чтобы рассмотреть частично обрушенную полусферу. Крыши, когда-то венчавшей защитную структуру плазменной шахты, давно уже не существовало, и образовавшееся на её месте круглое отверстие было достаточно большим, чтобы туда прошёл истребитель.

Тем не менее, у Оби-Вана оставались опасения:

— А внутри нет остаточной радиации?

— Радиации? — Энакин расхохотался. — Сам манёвр может нас убить, а вы твердите о какой-то радиации!

Дом 500 по Республиканской улице был отдельным миром: в нём имелись пятьдесят три ангара, сотни частных турболифтов, целый бастион секретных охранных устройств и башнеподобный портик. Пронзающая облака постройка своим населением и количеством современных технологий превосходила многие миры Внешнего кольца. Этот дом был украшением Сенатского округа и средоточием изысканности и утончённости в престижном Посольском секторе.