Едва переступил порог комнаты, как налетел Юра.

— Ты где ходил? Тут Грейс заходила. Причем к тебе. Хотела ознакомиться с

процессом работы рядового дизайнера, чтобы составить программу обучения. А ты

как в воду канул…

Я поморщился, отвел взгляд и пошел к рабочему месту. Собрал ворох бумаг со

стола, бросил в ящик. Жестоким щелчком по кнопке питания выключил компьютер.

Пробурчал не оборачиваясь:

— Юр, сделай милость, отвали. Меня шеф с работы отпустил. Пусть англичанка с

тобой поболтает.

Над ячейками показались головы сотрудников, раздались сдавленные смешки.

Начальник отдела выпучил глаза, хватанул ртом воздух как рыба, выброшенная на

берег.

— Как же так? — возопил он. — А логотипы?

— Хрен с ними! — с удовольствием повторил я фразу Федора. — Все вопросы к шефу.

— Я проверю! — зловеще пообещал Юра и побагровел.

— Валяй! — разрешил я.

Он грозно надул щеки и пулей вылетел за дверь. А я присел в кресло, попытался

унять дрожь в пальцах. Меня начало знобить, голова опять закружилась. Повторный

приступ? Весьма вероятно…

— Саш, помоги пожалуйста! — раздался голос Тони, полненькой женщины-дизайнера. –

Принтер не хочет работать. На печать отправляю, бумага есть. Но даже не

шевелится.

— Хорошо, — просипел я.

На негнущихся ногах прошел в угол кабинета, остановился перед столом с дорогущим

большеформатным «Эпсоном». Включил и отключил питание, потрогал шнуры в

разъемах. Сенсорная панель мигнула, на маленьком экране всплыло недоуменное:

«error». Я нахмурился, почесал затылок. Когда притащили оборудование, было лень

читать толстенное руководство. Теперь придется действовать по-русски — с помощью

молотка и матери… Открыл защелку, поднял крышку и с видом знатока уставился на

непонятные механизмы. Несколько валиков, куча проводков, полозья и толстый

черный барабан. В нем должен быть цветной порошок, что сыпется на бумагу, а

сверху пробегает лазерная головка, прижигает… Вроде бы так. Я присмотрелся к

барабану — точно, закреплен плохо. Штифты не до конца зашли в направляющие, и

чересчур умная техника решила, будто его вообще нет на месте.

Я засунул руку в нутро принтера, потянулся к барабану. И тут меня настиг второй

приступ. В груди родился сгусток тепла, разлился по телу. Я остолбенел. Принтер

выглядел совершенно иначе. Коробок — призрачная серая оболочка, внутри — клубок

светящихся нитей, разноцветные комочки, точки и пятна. Провод питания –

синеватый огненный жгут… Я ощутил приятное покалывание, посмотрел на руку. Кисть

окружал ореол белого света, между фаланг и кончиков пальцев проскакивали злые

голубоватые искры. В нос ударил знакомый запах озона.

Инстинктивно я дернул рукой, случайно прикоснулся ладонью к полозьям принтера.

Сухо затрещало, раздалось противное шипение. Переплетение мерцающих нитей

вспыхнуло и погасло. По металлическим частям агрегата запрыгали маленькие

ветвистые молнии, попробовали на вкус пластмассу и брезгливо отпрянули. Нос

пощекотала вонь горелой проводки. Потянулся тоненький черный дымок,

свидетельствующий о бесславной кончине дорогого аппарата.

Я торопливо захлопнул крышку и выдернул шнур из розетки. Ладонь спрятал в

кармане — с пальцев еще сыпались искры.

— Горелым воняет! — с удивлением воскликнула Тоня.

— Короткое замыкание, — быстро ответил я. — Накрылся принтер.

— О боже! — огорчилась женщина. — А я говорила Федору Сергеевичу, что проводка

плохая.

— Да-да, — подхватил я. — Предохранители не выдержали!

С невинным видом отошел от стола, медленно направился к двери. Пора рвать когти!

Иначе о чем-то догадаются, начнутся вопросы. Тоня еще сокрушалась по поводу

поломки оборудования, ее поддержали другие сотрудники. Стали ругать старую

советскую электросеть, ненадежную технику и прижимистость директора, что пожалел

денег на хороший блок бесперебойного питания.

Зашел угрюмый Юра. Бросил на меня грозный взгляд и процедил сквозь зубы:

— Иди, Сашка, отдыхай. Таможня дала добро.

— Я ж говорил, — пробормотал я. Покачнулся, с трудом сдержал приступ тошноты.