— Ещё смерть! — растерянно пробормотал Пургин.

Скопин и Ганин окаменели. Берёзов и Долгов тяжело молчали.

— Смерть Нежина, его письмо Пургину — лучшее до­казательство невиновности Нежина, не говоря уже о сроках его знакомства с Будиным. Детали его гибели выясняются. Больше я ничем не могу дополнить этот печаль­ный случай.

В пещере мы нашли ящик с концентрированным горю­чим, равным примерно 600 литрам бензина. Следов Вол­кова мы не обнаружили. Кислородные маски были целы. Водолаз, карауливший подводный выход из пещеры, ни­кого в воде не встретил. Это означало, что ловкий развед­чик имел второй путь для бегства, через который и скрылся, выйдя из окружения почти тридцати человек.

Огорчу вас ещё и тем, что до сей минуты плёнка с фотографиями страниц главного журнала не обнаружена. Очень боюсь, что за прошедшие тринадцать дней Волков успел передать плёнку по назначению.

В дальнейших поисках нам помогла экономист Зубкова. Замеченный ею в трансформаторной будке подозри­тельный человек оказался Будиным. При аресте у него обнаружены документы на имя Глотова, монтёра облэлектромонтажа, 9 тысяч рублей в сотенных купюрах, ра­ция в карманных часах, яд для отравления воды, ампу­ла с синильной кислотой, достаточная, чтобы убить де­сяток людей, верёвочная лестница в виде катушки ниток.

В самое трудное для нас время гражданка Зубкова обнаружила матёрого шпиона, водившего вокруг пальца большую группу людей. Мы привезли Будина сюда. Как полагаете, товарищи, опросим Будина? — спросил пол­ковник.

— Надо взглянуть, — сказал Долгов.

— Тогда прошу извинить, но немного маскировки, — и, надев светлый парик, Язин водрузил себе на нос большие очки. Усевшись в кресло, около которого он стоял в течение доклада, Язин приказал ввести Будина.

В кабинет вошёл высокий человек в тёмно-серой рубахе и в таких же брюках, заправленных в кирзовые сапо­ги. Правая рука его была на перевязи. Быстро осмотрев присутствующих, Будин заметил, что Язин замаскирован, и несколько дольше остановил на нём взгляд.

— Садитесь! — указал Язин на приготовленный стул. — Фамилия, год рождения?

— Углов, Дмитрий Васильевич, — браво ответил Будин. — 1907-й.

— Социальное происхождение?

— Столбовой дворянин. Офицер Российской императорской армии.

— Когда и как попали в Советский Союз?

— В 1955 году, на подводной лодке, через Сахалин.

Уже на предварительном допросе Будин понял, что следователь знает, кто он в действительности, и поэтому сейчас говорил правду под давлением необходимости.

— Профессия?

— После революции военный инструктор при фельд­маршале Чан Кай-ши, музыкант на Гавайях, владелец игорного казино на Филиппинах, совладелец кабаре «Ницца», учитель русского языка в Сан-Корино, диктор радиостанции «Голос истины», переводчик в штабе «Многоугольник», офицер разведки «Многоугольника».

— ­ Объясните, что такое «Многоугольник»?

Будин промолчал.

— Цель приезда в СССР?

— Борьба за свободу России.

— Ваш руководитель Волков?

— Никакого Волкова я не знаю, — проговорил Будин, закрыв глаза и запоминая голос человека в светлом парике и больших очках.

— Где бы мог скрываться Волков?

Будин опять промолчал.

— Нежин ваш подчинённый?

— Это хороший талантливый человек.

— У вас, товарищи, будут вопросы к Углову? — спросил Язин и, с общего молчаливого согласия, приказал в диктофон:

— Вывести!

Когда сухая, с покатыми плечами фигура Углова-Будина скрылась за дверью, Язин сделал паузу и сказал:

— Теперь будем снимать завесу с Головнина.

Язин без парика и очков опять встал. Он немного по­розовел от волнения.

— Чтобы проверить, есть ли в спецгруппе агентура «105-го», — начал он, — силами УКГБ и БОРа мы по воз­можности тщательно изучили явную и тайную жизнь Головнина, Чернова, Нежина.

На квартире Головнина мы обнаружили, помимо химической и фотографической лаборатории, технически совершенную аппаратуру для микро- и телефото. Об этом хорошо известно и охрангруппе. Встали вопросы: «Не Головнин ли проявляет плёнки, поступающие от Козлова? Не Головнин ли «105-й» или один из его ближайших лю­дей? Не он ли Синий Тарантул? И, наконец, зачем у Головнина вторая фамилия «Елов»?

Расследование показало, что Головнин — известный учёный, зоолог, ботаник и географ «Елов», интересные и умные статьи которого мы читаем в центральных журналах. Вспомним «Историю гранитов реки Алман» или «Новый вид синего папилио в алманских степях». Скры­вая свою любимую работу, он создал себе лабораторию, которую мы и обнаружили совместно с охрангруппой.

На основании имеющихся у нас материалов я заверяю вас, что Головнин — труженик науки, человек большой честности, но немного эксцентрик. Из списка заподозренных его следует вычеркнуть раз и навсегда.