— Тогда до встречи на стрельбище, через три дня, считая этот.

Селем усмехнулся, махнул товарищам, и они ушли, а я остался стоять, закипая от злости и унижения…

— Такова жизнь, — вздохнул Норд.

— Умолкни! — рявкнул я и повернулся к Верении.

— И что теперь?

— Найду тебе хорошего учителя, — беззаботно улыбнулась она и ускакала в лес, прежде чем я успел поймать её за штаны. Я сел на пенёк и обхватил голову.

— Да не переживай так, — Норд попытался выступить в роли утешителя. — Ну опозоришься чуток, всё равно тебя здесь никто не знает. А через неделю нас уже здесь не будет. И лук со стрелами — тю-тю. А то преврати этого жениха во что-нибудь до состязания и вся недолга, никто и не узнает. Ты же превращатель.

— Это нечестно, — возразил я.

— А состязаться с превращателем в стрельбе тоже много чести не надо, — хмыкнул Норд.

— Знаю… Но с чего я должен им уподобляться?

— А с того, что ты — «поганый превращатель», — хихикнуло Зеркало. — Только не уподобляться, а переплюнуть в коварстве.

— Иди ты!

Да, вот так, из героев в олухи… Не ожидал.

Вскоре явилась Верения, таща за руку Гила. Не то что бы он упирался, но плёлся с явной неохотой. Я вскочил:

— А его зачем приволокла?

— Не понимаешь? — искренне удивилась Верения. — Темнота! Это и есть твой учитель.

— Гил?

— Он отличник.

Да уж, не думал, не гадал, что когда-нибудь мой бывший соперник, которого я хотел вероломно превратить, будет готовить меня к состязанию с нынешним соперником. Хотя, Гил-то выходит мне и не конкурент. Гил нахмурился.

— Поверь, я и сам не в восторге, — предупредил он. — Но попробую научить чему смогу. За три-то дня…

— Уже за два, — подсказала Верения.

— Тем более. И ради этого мне придётся пропустить занятия.

А я-то считал его ботаником.

— Тренироваться будем на стрельбище, пока никого нет.

— А я думал, стрелки беспрерывно стреляют.

— До обеда — теоретические и лабораторные занятия.

— Может не стоит меня учить?

— А ты уже и сдался? — Гил усмехнулся.

Ещё он будет меня подначивать!

— Нет. Тебе не следует тратить время и чем-то жертвовать…

— Я делаю это ради Астры. И Селем мне не друг.

Несложно было догадаться.

— Ладно. Когда начнём?

— Прямо сейчас, у нас ещё часа полтора.

— Так ты вытащила его с занятий? — я подозрительно глянул на Верению. Пожав плечами, она уселась на мой пенёк.

— Не смертельно… Ой, мальчики, а можно я тут посижу и посмотрю?

— Оставайся, мне-то что, — буркнул я, а Гил протянул свой лук со стрелами и сказал:

— Пробуй.

Пришлось вспомнить детские игры в Робина Гуда. Мы собирались в парке, мастерили луки и стреляли по банкам. У моих приятелей были из тополя. Как раз тогда на улице спиливали тополя. А мне отец сделал черёмуховый…

Я уже с полчаса целился по мишеням и воспоминания ничуть мне не помогали. После тех игр я лука в руки не брал. Гил наблюдал за мной, учил направлять стрелу, показывал, как правильно держать лук и натягивать тетиву. А после часа таких упражнений покачал головой и сказал:

— Зря ты в это ввязался. Ты ведь даже не новичок. Искусству стрелка за день не научишь…

— Это как посмотреть, — заметила Верения, — и куда.

— Мастерству превращателя тоже долго учатся, сам понимаешь… и написателя… — продолжал Гил. — На это уходят годы. А тут…

— Придётся постараться, — Верения хитро улыбнулась. Нет, что-то здесь не так. Я слишком хорошо знал командорскую дочку.

— А сколько лет учатся в школе стрелков? — поинтересовался я.

— Четыре года. И способности нужны… а ты — превращатель, но никак не стрелок.

Знал бы он, как я стал превращателем. Норд же лишь посмеивался. Ситуация его явно забавляла.

— Видишь ли, Кеес, — добавил Гил. — Селем — сильный противник. А ещё и потомственный стрелок. И очень знатного рода. Его мать — сестра графа-оленя.

— Значит, он — мальчик-олень?

— Нет. В отца пошёл. А отец его — лорд Фэрхауна, рыцарь Алмазного ордена, совладелец точильной фабрики и ранее приближённый короля Тёрна, — Гил прошептал это, боязливо оглядываясь. Верения прыснула.

— Алмазный лорд, говоришь. Да с тех пор как Граффити завоевали Точин, король Эронк прибрал к рукам Алмазный кряж и лорды у него в подельниках. А фабрику закрыли. Оставили лишь мастерскую для производства королевских точилок. Если так дело пойдёт, то этим лордам нечем будет задницу прикрыть.