– Что это за язык? – разочарованно осведомился Тавров. – Я не смогу это прочитать.

– Это написано по-испански, – отозвался отец Антонио. – И давайте договоримся сразу: я никогда никому не показывал эту тетрадь, но из-за своей рассеянности я оставил тетрадь в неподходящем месте, и господин Кэсседи сумел снять с нее фотокопии. Разумеется, я об этом ничего не знаю.

– Мой испанский не идеален, но я сумел перевести тексты, – отозвался Шон. – Язык повествовательный, без изысков, так что я сравнительно легко справился с делом. Я перешлю тебе русский перевод по электронной почте, Валера.

Тавров пролистал тетрадь: пожелтевшие страницы, заполненные где-то чернильной авторучкой, где-то химическим карандашом. Он вернул тетрадь отцу Антонио и спросил:

– Вы действительно считаете, что это важно?

– Я в курсе того, что за события с вашим участием произошли в прошлом году в Черногории, – коротко ответил отец Антонио.

– Вы полагаете, что содержимое тетради как-то связано с этими событиями? – насторожился Тавров.

– Нет, но это события одного порядка, – ответил отец Антонио. – Именно поэтому здесь замешаны члены OD. Вы понимаете?

– Да, я понимаю и обязательно изучу тексты, – заверил Тавров. – Но можно узнать вкратце: о чем там идет речь?

– Речь идет о некоем магическом предмете, который усугубляет грехи рода человеческого и потому должен быть изъят и спрятан в недоступном месте. Любой ценой.

– А известно, что это за магический предмет? – насторожился Тавров.

– Разумеется, – ответил отец Антонио. – Он прямо указан в тексте. Это древнее ожерелье.

– Но почему же им заинтересовалось тайное братство доминиканского «Опус Деи»? – насторожился Тавров. – Неужели это ожерелье так опасно?

– Они всерьез полагают, что очень опасно, – ответил отец Антонио. – Я не могу вам сказать большего. Вы все узнаете из текстов этой тетради. Извините, но мне пора.

Отец Антонио откланялся. Шон и Тавров за дружеской беседой допили кедровку под великолепную закуску и разошлись, довольные проведенным вечером.

Тавров доехал до дома на частнике. Воспользоваться «официальным» такси в Москве мог только безумец: обязательное наличие включенного счетчика в условиях бесконечных пробок делало стоимость поездки непредсказуемой.

Сбросив уже изрядно надоевшую зимнюю одежду, Тавров почувствовал страшную усталость. «Надо ложиться спать», – подумал он, зевая. С минуту он сидел, откинувшись на спинку кресла, и с закрытыми глазами размышлял: стоит ли идти чистить зубы или, плюнув на все, доползти до постели и завалиться спать?

Когда он открыл глаза, то сон пропал сам собой: у окна сидела кошка и пристально смотрела на него. Тавров осторожно повернул голову: так и есть, вторая кошка сидела у дверей. Опять появились!

– Слушайте, мои маленькие меховые друзья! – проникновенно обратился к кошкам Тавров. – Что вам от меня нужно?

Кошки не ответили, продолжая безразлично смотреть на Таврова. Зазвучал сигнал мобильника: это был Шон.

– Валера! Я сбросил тебе файлы, – сообщил он.

– Мог бы и до утра подождать, – заметил Тавров. – Я думал, что ты уже спишь.

– Да вот… бессонница навалилась, – пожаловался Шон.

– Выпей сто грамм коньяка, – посоветовал Тавров, – нервная система расслабится, и сон придет.

– Да… я уже этим и занимаюсь, – отозвался Шон.

– Только не больше ста грамм, ну сто пятьдесят максимум! – предупредил Тавров. – Иначе не успеешь оглянуться, как дойдешь до дна бутылки: а там уж тебе будет все равно, спишь ты или нет!

– Ха! Кто бы говорил! – ухмыльнулся Шон в трубку и дал отбой.

Поскольку сон из-за внезапного появления кошек вдруг пропал, Тавров решил посмотреть присланный Шоном архив в формате rar. Там находились фотокопии страниц той самой тетради в высоком разрешении, а также текстовый файл с переводом содержимого тетради на русский язык. Перевод предварялся небольшим вступлением от Шона.

«Автор этой тетради длительное время являлся так называемым Чрезвычайным инквизитором, – писал Шон. – «Практика Чрезвычайной инквизиции в структуре OD означает следующее: если какой-либо магический предмет или связанный с темными силами человек вносится в «списки расследования», то выделяется человек, который несет персональную ответственность за успех «расследования». «Чрезвычайный инквизитор» обычно действует под чужим именем в условиях строгой конспирации. Он ведет записи, нечто вроде дневника расследования. После его смерти дневник подлежит передаче в штаб-квартиру ордена доминиканцев, брату-архивариусу OD. Эта тетрадь является дневником члена OD, чрезвычайного инквизитора брата Пабло Кардоны Гомеса. Он пишет о себе почему-то в третьем лице: видимо, такова принятая форма, а может, это наивная конспирация. Передал тетрадь отцу Антонио преемник падре Пабло в должности Чрезвычайного инквизитора для передачи в Ватикан в связи со смертью отца Пабло».