– Если поедание хорошо прожаренного стэйка с элем «Ньюкасл» можно считать важным занятием, то так оно и есть.

– Значит, оторвал, – огорчился Шон. – Извини! Но один человек хочет поговорить с тобой. Ты можешь сейчас подъехать к ресторану «Жар-птица»?

– Ой, только не сейчас! – взмолился Тавров. – Давай завтра созвонимся и…

– Валера! – перебил его Шон. – Я редко прошу, но если прошу, то это действительно важно. Этот человек завтра улетает утренним рейсом. Рано утром. Поэтому подъезжай сейчас.

Похоже, что дело действительно важное. Тавров вздохнул и взглянул на часы.

– Хорошо, я буду примерно через час.

– Спасибо, Валера! – обрадовался Шон. – Стол за счет принимающей стороны!

Интересный день сегодня: все норовят угостить.

– Извините, мужики, но мне надо бежать, – сокрушенно сообщил Тавров, залпом допивая эль.

– Раз надо, так бегите, – согласился Павлов. – Все равно мы платим.

– Нет, я же плачу! – возразил Ковригин. – Мы же договаривались, что я «накрываю поляну».

– Нет, – возразил Павлов. – Мы договаривались, что ты проставляешься Валерию Ивановичу, но не мне! Так что за себя я плачу сам.

Тавров не стал дожидаться окончания спора. Он натянул куртку и поспешно покинул ресторан.

На первый взгляд, если торопишься, то логично было бы поймать машину, – но это было бы логично для любого другого города, а в Москве около восьми часов вечера на машине путь от Пятницкой до Тишинки может занять часа два, а то и три: пробки, бесконечные пробки.

Тавров дошел пешком до «Добрынинской», а там за пятнадцать минут доехал до «Белорусской» кольцевой. Еще пятнадцать минут ходьбы, и он ввалился в холл ресторана «Жар-птица». Сбросив гардеробщику куртку, он сказал метрдотелю, что его ожидают, и тот отвел его к столику, за которым расположились Шон и незнакомый Таврову упитанный мужчина в строгом черном одеянии с белым воротничком католического священника.

– Отец Антонио Серрано, – представил своего сотрапезника Шон. – А это мой друг, частный детектив Валерий Тавров, о котором вы так много слышали.

Они уселись за стол, Тавров попросил принести пиво, но Шон укоризненно сказал:

– Валера! Мы угощаем, как договаривались. Зачем холодной зимой накачиваться пивом, если на столе есть замечательная кедровка и отличные грибочки?! Накатим, господа!

Накатили. Тавров заметил, как отец Антонио озабоченно посмотрел на часы, и предложил:

– Давайте перейдем к делу.

– Да-да! – согласился Шон. – Отец Антонио не говорит по-русски, поэтому я буду переводить.

– Я приношу вам свои глубокие извинения, господин Тавров, что оторвал вас от важных дел, – начал отец Антонио. – Но я нахожусь в состоянии глубокого смятения и не вижу иного выхода из ситуации, в которой я оказался.

Видя, что отец Антонио действительно находится не в лучшем состоянии, Шон предложил «накатить» еще по одной, что и было сделано. Отец Антонио обрел относительную стройность мыслей и перешел к изложению дела:

– Я приехал в Россию по делам Церкви, и один из российских католиков изъявил желание исповедаться лично мне. К сожалению, тайна исповеди не позволяет мне рассказать то, что я узнал. Однако, заверяю вас, что ничего угрожающего безопасности России он мне не поведал. Вообще говоря, целью его встречи со мной оказалась тетрадь, которую он попросил передать руководству доминиканского ордена в Ватикане. Содержимое тетради в совокупности с тем, что он мне рассказал, вызвало глубокое смятение в моей душе.

Отец Антонио сделал паузу: было видно, что ему нелегко говорить.

– Я, разумеется, не могу раскрыть тайну исповеди, но охотно поясню, почему согласился отвезти пресловутую тетрадь в Ватикан. Этот человек показал мне нательный крест, на обратной стороне которого выгравированы две буквы: OD. Вам это что-нибудь говорит, господин Тавров?

– Да, разумеется, – подтвердил Тавров. – Это знак организации «Опус Деи», – но не той, которая была основана Балагером и популяризована в романе «Код да Винчи». Это тайная структура в недрах ордена проповедников, более известного под именем «Орден доминиканцев».

– Да, вы в курсе, – кивнул отец Антонио. – Тем проще… Я ничего не могу вам рассказать об этом человеке и его миссии по уже упомянутой мной причине. Мы обязаны оказывать всяческое содействие тем, кто предъявляет идентификатор OD. Но, на мой взгляд, этот человек ведет к гибели свою душу и, что очень печально, может привести к гибели других людей. Поэтому я решился дать вам эту тетрадь для ознакомления.

Отец Антонио достал из стоящего на соседнем стуле планшета тетрадь в потертом кожаном переплете и передал ее Таврову. Тавров раскрыл тетрадь и, к глубокой досаде, обнаружил, что она заполнена текстами на латинице.