Отец Арсений качнул головой. Его сердце на миг замерло. Кажется, у него проснулся дар предвидения, ведь несколько минут назад он стоял перед входом, томимый нехорошим предчувствием. И вот на тебе. Неужели кого-то убили?

Отец Арсений поднялся со стула и поспешил за отцом Викентием. Темным коридором они прошли к внутренним помещениям и покинули церковь, воспользовавшись запасным выходом. Через задний дворик мимо прихрамовых построек и яблоневого сада они прошли к церковному кладбищу.

Кладбище было небольшим и светлым. Аккуратно подстриженная трава окружала одинаковые темно-серые гранитные памятники с лаконичными надписями. Могил было не больше пятидесяти, они хранили тела настоятелей храма и знаменитых людей, пожелавших упокоиться рядом с церковью Четырнадцати святых помощников.

Это тихое место дарило душевное спокойствие отцу Арсению. Ему нравилось приходить сюда в свободное время, на кладбище лучше думалось, потому что могилы молча напоминали о краткости бытия и иной, лучшей жизни, которая ждет впереди.

Священник подозревал, что определенное настроение также создавали и памятники — одинаковые, безликие, символизирующие равенство людей перед Богом. На этом когда-то давно настояли основатели храма, и это было лучшим их решением (помимо, конечно, строительства самой церкви), иначе со временем кладбище превратилось бы в выставку монументальных скульптур, а это неправильно. Будь ты настоятель церкви или знаменитый режиссер, там, на небе преимущества перед другими исчезнут, ибо ценность имеют только душевные качества.

Отец Викентий вел отца Арсения в западную часть кладбища, где располагались новые могилы. Одна из могил выделялась свежим ярко-зеленым травяным покрытием, будто похороны были совсем недавно, однако отец Арсений сам проводил погребальный обряд незадолго перед тем, как уехать два месяца тому назад.

Отец Викентий остановился около ярко-зеленого прямоугольника травы и перекрестился:

— Чрезвычайное происшествие, отец Арсений. И на этот раз ничьей вины нет. Разрыли могилу. Ночью. И надругались над телом.

— Спаси и помилуй. Кто?

— Если б я знал. Привлекли полицию, но ничего определенного пока не знаем.

— Как это случилось?

Отец Викентий сложил пухлые руки на внушительном животе и кашлянул.

— Утром я как обычно обходил территорию и увидел, что могила разрыта. Дерн содрали и отбросили в сторону, повсюду лежали комья земли. Я подошел ближе и заглянул в яму. Гроб был открыт, а у покойного отсутствовала голова. Ужасная картина.

Отцу Арсению стало холодно, возможно, похолодало на улице, а, скорее всего, это ему просто показалось — слишком уж страшную историю рассказал ему отец Викентий.

— Голова? Безумие. Кому могла понадобиться голова мертвого человека?

— Это не просто голова. У покойного стоял "читатель мыслей". Человек был имплантом. Чип развлекал его при жизни, но не дал покоя после смерти. Случился страшный скандал. Только позавчера немного улеглось, и новость с первых страниц газет переместилась на вторые. Жару добавило еще и то, что покойный при жизни считался видным политическим деятелем.

Отец Арсений помнил похороны. Вдова покойного — молодая брюнетка в черном обтягивающем платье, едва прикрывающем бедра, не казалась расстроенной смертью мужа, а вот сын, мальчуган лет семи, плакал не переставая.

— Думаете, это связано с политикой?

Отец Викентий пожал плечами.

— Кто знает? Не нам об этом судить. Газеты настаивали на двух версиях: политической, как вы сами догадались, и, как бы это сказать…

— Говорите прямо.

— Это первый подобный случай, однако газетчики считают, будто в городе появился маньяк. Скорее всего, это человек из числа так называемых "отбросов", жаждущий поставить себе несколько чипов. За невозможностью получить их честным путем, он разрывает могилы и вырезает имплантаты у покойников.

Отец Арсений снова перекрестился.

— Будем надеяться, это просто какой-нибудь сумасшедший, а случай так и останется первым и единственным.

— Будем надеяться.

Мужчины помолчали, а потом направились обратно к церкви.

— Отец Викентий, вы намерены уехать? — поинтересовался отец Арсений.

— Честно говоря, собирался. Но понимаю, вам будет неловко проповедовать с эдаким синяком. Я задержусь на пару дней, чтобы верующие не отвлекались от мыслей о Господе на ваш внешний вид.

— Спасибо. Я и сам хотел просить вас об одолжении.

Отец Викентий кивнул.

— К тому же завтра должны приехать из полиции с результатами экспертизы. Возможно, они что-нибудь узнали о личности вандала.

Отец Арсений вздохнул. В последнее время неприятности просто ходят за ним по пятам, словно он магнит, притягивающий все отрицательное. Оставалось надеяться, что ничего экстраординарного в ближайшее время не случится, а вандала поймают и накажут по всей строгости закона.