Каждое блюдо — это немножечко и время года,каждый шаг — это начало дороги,в каждой ладони — зачатье или кончина вещей.Встают один за другим часысо штыками курантов наперевес,и под эскортом ночей плетутся плененные дни.
Земное жилище
Живу я в карточном домике,в строенье песчаном, в воздушном замкеи провожу время, ожидаяобвала стены, явленья луча,почты небесной с финальным известьем,приговора, который принесет в себе оса,приказа, который, как бич кровавый,развеет по ветру ангелов пепел.Тогда потеряю свое земное жилищеи окажусь сызнова голым.Рыбы, светилаподнимутся по теченью своих небес опрокинутых,но все, что цвет, птица или имя,станет снова только горстью ночи,и на останки чисел и перьев,на тело любви, созданное из плода и музыки,опустится в конце концов, как мечта или тень,беспамятный прах.
Безымянный остров
Просмоленная лодка,опочив на боку,про соленую тинучто-то шепчет песку.Да и сосны бормочутто же, что и вчера.Испытующе смотритиз-под кроны кора.Только что ей увидеть,кроме тощих вороннад костьми погребенныхв красноземе времен?Точит жаркую галькукамнеед-солнцепек.День за днем утекаетв раскаленный песок.Над камнями развалин,что в сосновом бору,проливается ливень,расплодив мошкару.Отражаясь в заливе,как в оконной слюде,бродят тени-дикаркипо колено в воде.И покуда на берегне пригонит тайфунмиллионокопытныйразъяренный табун,этот вымерший остров,словно город на дне,стекленеет в упруго-голубой тишине.Безымянные теничертят древнюю пыль,будто в память вплываетпозабытая быль.
Северо-восточный ветер
Растревожив деревья,рыб, паруса и палатки,Север и Восток при поддержке своих водяных бригадприводят в действие план земных беспорядков:и вторгаются всюду обезумевшие табуны ветра,табуны ветра с криком единодушным, осенним,волки и безутешные матери,и обрушиваются стены ветра от постоянного землетрясенья;невнятная дробь его бродячего барабана,его море — призрак, быстрый пожиратель леса и пашни.Все толпы ветра, соединившись,размахивают в волненье своим знаменем страшным.Гнев сквозь мили летит, одиночество стало ветром,несущимся отчаянием все пространство изрыто.О, огромный космический конь,топчущий века невидимым копытом!Ветер, пахнущий трупом, рыбой, маком,ты качаешь свой груз землетрясений и эпидемий.Старый пастух пространства, твой ледяной кнут,свистя, возвещает: смерти приходит время!Беги без конца, земной метеор-бродяга,по полям и по городам, а выход везде завален.Твое безмерное усилиеразламывает и обрушивает, — о, архитектор развалин!
Одиночество и чайка
Моря белый блокнот —чайка, весть или птица,разворачивает полетна две путевых страницы.Чайки сестра морская —одиночество без границ,чего-то еще ожидая,вздыхает и смотрит на птиц.Насекомые и растеньяизрыли всюду пески:сигнальные искаженьяподземной страстной тоски.Здесь, в центре всего, как ленник,живу среди птиц морских,сам свой собственный пленник,товарищ развалин немых.И вижу и слышу невольно,как дождь в доспехах идети по одиночеству больножидкою шпагой бьет.
