Горчак, не отпуская его руки, но сбавив тон, проговорил:

— А ты подумал, што сюда другой содержатель постоялого двора не меньше чем лет через пять доберется? Купцам большое неудобство причинишь…

— Ты что же, советуешь не пресекать этот разбой?! — еще больше изумился Рене. — Дуче будет тобой очень сильно недоволен… А мне все равно придется донести дуче обо всем этом… — но меч он все же опустил.

Горчак проворчал:

— Это ваши дела с дуче, нас они не касаемы. Нам бы только крыша над головой в ненастье… — легонько пнув приунывшего хозяина в толстый живот, спросил благодушно: — Сколько народу в ватаге?

— Д-десятков в-восемь наберется… — заикаясь, выдавила насмерть перепуганная тать постоялая.

— Вооружены как?

— Л-луки — у каждого, с-сабли — у каждого второго, к-копья — у к-каждого…

— Кольчуги есть?

— Н-нет, только кожаные рубахи… На груди в два слоя…

Горчак ухмыльнулся:

— Ну-у… Не так уж и страшно… — повернувшись к франку, сказал: — Рене, ты поедешь впереди, в версте от нас. И смотри в оба глаза, и слушай в оба уха.

Тот усмехнулся, бросил меч в ножны, проворчал:

— Не в первый раз купеческий караван сопровождаю… — и пошел к своему коню.

После сытного завтрака, за который хозяин отказывался брать плату, так что Горчаку пришлось рявкнуть в том смысле, что Рене все равно донесет дуче, после чего хозяин деньги взял, Серик с тяжким вздохом обрядился в кольчугу. С удивлением он увидел, что и погонщики откуда-то достали кольчуги, и мечи у них красовались на поясах. Серик подошел к Горчаку, спросил, кивнув на погонщиков:

— Эт што, простые погонщики?

Горчак мельком глянул, пробурчал:

— Простые…

— А кольчуги?..

Горчак протянул:

— А-а… Вон ты што… На волоках народ не впроголодь кормится. А этот волок самый дорогой. Тут простой погонщик деревянные хоромы имеет. А лес тут дорог. Давай, лезь на ладью. В случае чего, в драку не лезь, только стреляй. Отмахаемся как нибудь. В ватаге, я думаю, одни пацаны…

Серик сидел бочком на борту ладьи и вглядывался в степь. Остальные шагали впереди, распределившись вокруг быков. Горчак сказал, что касоги первым делом постараются быков угнать, так что быков в первую очередь и оберегать. А ладью пусть Серик стережет. Он один десятка касожских пацанов стоит. Далеко впереди ехал Рене. Со стороны казалось, что он дремал в седле; голова опущена, копье в опущенной руке, чуть не чертит наконечником по дороге. Но Серик то знал, что из такого положения быстрее всего можно кинуть копье на руку. Приближался уже полдень, а касоги все не нападали. Серик в очередной раз обозрел окоем, вправо медленно уползала за окоем длинная вереница каких-то горбатых животных. Серик позвал Горчака, тот торопливо вскарабкался на ладью, поглядел, плюнул, сказал равнодушно:

— То караван верблюдов на Шемаханское царство пошел… — и слез с ладьи.

Серик проводил взглядом последнего верблюда и снова стал глядеть вперед. Горчак еще говорил, что весть о шайке грабителей до дуче не дошла, как только дойдет — дуче пошлет сюда отряд всадников, и расшалившимся пацанятам придется туго. Вдруг Рене натянул поводья, и встал, будто каменная баба, каких полно встречается в степи на вершинах курганов. Вереница быков неспешно подтянулась к нему и тоже встала. Серик понял, что начинается, и вытянул из колчана стрелу.

Горчак подошел к франку, они перебросились несколькими словами, и Горчак пошел обратно. Подойдя к ладье, задрал голову, сказал спокойно:

— Засада впереди…

— А с чего он взял? — недоверчиво спросил Серик. — Я ничего там не вижу…

— Он заметил, как несколько стрепетов хотели сесть в той низинке, и тут же взлетали…

— А-а… Ну, если стрепеты… — пробормотал Серик.

— Как появятся — так и сади, не медли… — проговорил Горчак, и крикнул: — Тро-огай!..

Быки уже прошли мимо низинки, где предполагалась засада, а оттуда никто не выскакивал. Серик, прикрывшись щитом, встал на борт, придерживаясь за дракона, вгляделся в переплетения ветвей какого-то кустарника, которым заросла вся низинка, и никого не углядел. Успокоившись, спрыгнул с борта, и тут, будто из-под земли возникли всадники, много всадников. Они просто лежали меж кустов в низине, и тут поднялись, все разом. Серик замешкался, и еле успел укрыться за бортом; целый дождь стрел посыпался и на него, и на остальных. К удивлению Серика, некоторые стрелы отскакивали даже от борта ладьи — оказывается, у них были каменные наконечники, а то и костяные. Изумленно присвистнув, и уже ничего не опасаясь, Серик выпрямился во весь рост, и оттянул тетиву — касоги были уже близко. Пока накладывал на тетиву вторую стрелу, каким-то образом, не поворачивая головы, вдруг охватил взглядом все поле: вот Рене, пришпорив коня, ринулся вперед, туда, где погуще, вот погонщики, сдвинувшись плечом к плечу возле головной пары быков, выставили вперед копья, уперев их в землю, вот Шарап со Звягой тянут тетивы своих луков. В кольчугу на груди клюнули две стрелы, одна за другой, и бессильно упали к ногам. Серик щедро рассыпал стрелы, успевая охватывать взором все поле боя. Франк с разгону насадил на копье одного из всадников, и тут же вломился в толпу, как бык в камыши; он вертел меч над головой, казалось, просто так, играючи, а вокруг него так и падали с коней визжащие люди, одетые в короткие кожаные рубахи и шапки с меховой опушкой. Серик с величайшим изумлением вдруг понял, что франк одним махом разрубает щит вместе со всадником. Некогда было дивиться такой невероятной силе, и такой остроте меча; под передком телеги заклубилась настоящая свалка, тут стояли Горчак и Шарап со Звягой. Касоги как полоумные лезли к постромкам, чтобы разрубить их и увести быков. Звяга с Горчаком стояли с одной стороны, и успешно отбивали наскоки, но стоящему с другой стороны Шарапу приходилось туго. Серик успел пустить веером перед Шарапом пяток стрел, как касоги сообразили, что нарвались на тех еще купчиков и отхлынули.

Они остановились шагах в двадцати, нерешительно переглядываясь. Серик поглядел на франка; тот сидел на коне, высокомерно выпрямившись, с опущенного вниз меча струйкой бежала кровь, а когда-то белый плащ стал красным. Конь пробирался к телеге, брезгливо переступая копытами через трупы.

Горчак заорал по-касожски:

— Э-эй! Чего вам надо?

Серик понимал касожский, хоть говорил плохо; надобности не было.

Молодой парнишка, сидевший на низкорослом коне, нахально проорал в ответ:

— Плати выкуп! Тогда не тронем…

Горчак насмешливо ответил:

— Еще разок тронешь — и мне выкуп некому будет платить! Проваливайте! А то ваши девки, не ставши женами, вдовами окажутся!

— Нам больше достанется! — остальные пацаны нахально захохотали.

Горчак задумчиво пробормотал:

— Эт верно… У них же многоженство…

Серик, наконец, сосчитал убитых касогов — их было больше тридцати. Он проговорил в полголоса:

— Горчак, не рубить же их всех?.. И так чуть не половину уложили…