Шрифт:
— По разным причинам, — осторожно сказала Люба.
— Это я про Осокина. Многие бизнесмены имеют молодых и красивых любовниц, но не многие к ним уходят. Почему Осокин ушел к Гульнаре?
— Любил, наверное, ее безумно.
— Двое детей, прочный брак в течение пятнадцати лет. В шкафу всегда чистые, выглаженные рубашки, в холодильнике домашний борщ, дети ухожены и под присмотром. А девчонка только и умеет, что по телефону трепаться. У Осокина нет домработницы. Жена — женщина простая, экономная, нетребовательная. Гульнара ему обходилась намного дороже, чем вся его семья, включая двоих детей.
— Значит, все-таки любил.
— А вот и ничего подобного. Осокин, между прочим, был страстным поклонником Линевой. Он тоже учился в том же театральном училище. Правда, на два курса младше. Уже тогда он вздыхал по красавице. А она пользовалась этим и весьма успешно его динамила. Всю жизнь Алина Линева была для Осокина путеводной звездой. Он понял, что славы на театральных подмостках не добьется, бросил театр, ушел в бизнес, к сорока годам разбогател. И снова стал ухаживать за Линевой. До того как она стала любовницей Михаила Стрельцова, ее участие в спектаклях протежировал угадай кто?
— Осокин.
— Правильно. Только когда она его бросила, появилась Гульнара. А от жены Осокин ушел исключительно по одной причине: она Линеву на дух не выносила. Одевалась скромно, дорогих подарков не требовала, деньги из мужа до копейки не выжимала, но все его ухаживания за красавицей-актрисой воспринимала в штыки.
— Но это же нормально! Какой жене понравится такое положение вещей?
— А вот Гульнара тянула с Осокина деньги, не стесняясь. Запрещала ему покупать дорогие подарки детям, давать жене больше того минимума, который едва позволял привыкшей к достатку женщине сводить концы с концами. Но при этом не ограничивала расходы Осокина на Линеву. Ибо даже после разрыва он продолжал делать Алине дорогие подарки и дарить букеты цветов сумасшедшей стоимости. Кстати, Линева одна из знакомых Осокина, которую тоже слегка ограбили те трое. Но Михаил Стрельцов быстро восполнил ущерб. И еще одна неприятная новость. Касается лично тебя.
— Какая?
— Осокин был кредитором твоего мужа. Еще когда Олег Анатольевич имел долю в Интернет-кафе, он вложил в это кафе деньги, взятые в долг у Осокина. Сейчас я хочу выяснить, отдал Олег Петров долг Осокину или нет.
— Каким образом ты собираешься это выяснять?— спросила Люба напряженно.
— Поговорить с вдовой Осокина. И с Гульна-рой.
— Я никогда не слышала от Олега фамилию Осокин.
— А какую слышала? Почему твой муж ничего тебе не рассказывал?
— Не знаю.
— А я не исключаю, что это он навел грабителей на квартиру Осокина. И не только его.
— Что ты говоришь?!
— Но за что-то же его убили?! Быть может, это был заказ кого-то из пострадавших, а? Я сейчас очень конкретно связываю Олега Петрова со смертью Осокина и с историей ограбления нескольких квартир их общих знакомых. Другой версии у меня нет. Я собираюсь докопаться до правды.
— Олег не мог этого сделать, — еле слышно прошептала Люба.
— Не мог? Почему? Потому что ты его любима? А любила ли?
— Замолчи!
— Ты уже не так сильно страдаешь! Я вижу!
— А ты хочешь, чтобы мне было больно, да? За что?
— Я просто хочу, чтобы ты посмотрела на |прошлое спокойно, без эмоций. Еще раз про-|крутила в памяти свое короткое замужество. Ты просто не хочешь вспоминать: ни его странное поведение, ни постоянные разговоры о долгах, ни тот день, когда...
— Нет!
Память на секунду вернула тот короткий миг, когда в машине, летящей в них, мелькнуло знакомое лицо. Почему она никак не может вспомнить имя этого человека? В голове крутятся только эти бессмысленные строки: «Что нежной страстью, как цепью, я окован...»
— Я должен выяснить, был ли Сергей Иванов знаком с твоим мужем. Может быть, их пути где-то и пересеклись?
— В Интернет-кафе.
— Что?
— Они могли работать вместе.
— А могли и на лестнице столкнуться возле осокинской квартиры.
— И за что, интересно, Сергей так возненавидел Олега, что решил его убить? И меня заодно?
— Может, действительно Иванов убил Осокина, а не шайка грабителей? А твой муж оказался случайным свидетелем. Дверь в квартиру, допустим, была открыта. Он зашел и... — Стае весьма выразительно щелкнул пальцами.
— А почему Олег тогда молчал? — спросила Люба.
— Шантажировал.
— Но у Иванова нет больших денег.
— А Гульнара? А осокинское наследство? Надо, кстати, выяснить, кому что досталось и сколько это составляет в денежном эквиваленте.
— Думаешь, Гульнара по-прежнему любовница Иванова?
— После того как была женой? Ха-ха! Как интересно! Вот что, милая, давай-ка ложиться спать. Ночь на дворе, мне вставать рано. Где раскладушка?
— У меня нет раскладушки, — растерянно сказала Люба.