Было очень трудно открыть глаза. На веки словно положили по свинцовой пластине. Наконец удалось их разлепить, но ничего, кроме мутной пелены, Павел не увидел. Тела он почти не чувствовал. Странно, но и боли не было.

Последнее, что он помнил, был ослепительный плазменный клинок и режущий слух скрежет. Потом удар и…

«Значит, мы упали. Фантом нас переиграл! Но почему? Ведь все было рассчитано, выверено до минуты. Что произошло? Откуда взялся резак? Обрабатывающие комплексы или…

Мы опять опоздали… мы! со мной был Вова! Где он? И где Винт?

Пошевелиться… нет, не могу. И ничего не слышу. Интересно, есть ли у меня еще конечности?

Понятно, я в геле. Проклятая капсула. За ней ничего не видно. Только тени. Если со мной что-то серьезное, все равно говорить не разрешат. Остается только спать. Действительно, как хочется спать. Накачивают сонными…»

Сверху навис пластиковый купол медицинской капсулы.

«Где я? А, помню, реанимация. Сейчас мне значительно лучше. Глаза могу открыть, и, кажется, даже разговаривать. Сколько времени прошло?»

Стеклянная крышка отъехала. Над младкором нависло смутно знакомое лицо. Но взгляд до сих пор отказывался фокусироваться.

— Павел. Как самочувствие?

«Точно, медик. Кажется, Юра»

— Не так чтобы очень… что произошло? Со мной был стажер…

— Это вам другие расскажут. Для меня главное, что нет крупных внутренних повреждений. Мелкие мы уже залатали, так что вам повезло.

— И все-таки, где мой напарник?

— Увидитесь со своими посетителями и узнаете. Мы сейчас перевезем вас в обычный бокс. Кажется, вас там ждет начальник.

— А лежать мне еще долго?

— Двенадцать часов. Потом обследование и по его итогам…

— Понятно. Спасибо.

— Я остановлю вас в коридоре на пять минут. Пообщаетесь с посетителями.

Прозрачная крышка встала на место, снова погрузив младкора в тишину. Ванна качнулась и поплыла, вздрогнула. Раздалось характерное хлюпанье. Капсула миновала асептическую мембрану. И оказалась в коридоре.

Спокойный зеленовато-голубой свет сменился на желтоватый, стандартный для коридоров и переходов. Крышка стала прозрачной. Над ванной склонились двое, но лица не разобрать. Щелчок. Включился речевой ретранслятор.

— Здравствуйте, дядя Паша.

— Доброго здоровья, юноша.

«Бажен и Винт!»

— Ничего не говори. Оправдываться будешь потом. Главное, жив. Твои «присоски» с узлов сняли. Есть море новой информации. Встанешь, обработаешь. А пока…

Над ванной появилось новое лицо. Кажется, женское.

— Ты, это ты виноват! — Эрика стукнула по стеклу ладонями так, что ванна присела на своих щупальцах. — Вова только что умер.

Бажен и Винт уставились на женщину, потеряв дар речи.

— Ты же обещал! Ты говорил!

— Но, Эрика, я старался. Я не думал… — Собственный, синтезированный ретранслятором голос, показался младкору чужим, холодным и фальшивым.

— Ты его убил. Так и знай! И ищи себе другого лаборанта!

— Но, девушка, — вмешался Бажен, — он не виноват. Это несчастный случай. Никто из нас не предполагал…

— Я знаю!

Эрика повернулась к ним спиной и зацокала каблуками, удаляясь по коридору.

Западный Хребет, окрестности зоны Х, Майкл Соллен

— Пак, перестаньте валять дурака! — командир не на шутку разозлилась, — желаете получить взыскание? Посмотрите, я здесь и вполне…

Герда глянула вверх, на видневшуюся из-за брюха «кузнечика» полоску неба и запнулась. Сквозь стекло шлема было видно, как она побледнела и поспешно зажмурилась.

— Он не сможет. Придется нам идти вдвоем. Ты как, рада?

— Как не сможет? Мы не… планом похода предусмотрено три человека…

— Придется менять план. Время дорого. Идем.

Майкл одной рукой подхватил ручку тележки, в другой зажал ладонь Герды и поволок ее прочь от шлюза, из тени бота под голубые утренние лучи Беты.

— Скучной прогулки, — не отнимая от шлема ладоней, крикнул им вслед Анатолий, отрезав возможность иных решений.

Через два часа Майкл проклял все на свете. Лабиринт коричневых валунов, припорошенных слюдяной пылью, казался бесконечным. Связи не было. Громада «кузнечика» давно затерялась позади. Единственным ориентиром была серебристая жилка, петлявшая между обломков. Киберам с их восемью ногами и адаптивными опорными подошвами приходилось несравнимо легче. Люди же по щиколотку вязли в мелком щебне. А когда в разломах появился рыхлый розовый песок, идти стало еще труднее. Нить просто пропадала в нем, и стоило чуть отвлечься, как приходилось заново ее отыскивать. Благо еще ветер почти утих, и видимость была отличной.