«Крот» подпрыгнул, зацепился в край вертикального колодца, подтянул хвост и начал карабкаться вверх, вонзая когти бесчисленных ножек в стены. Вот и тоннели третьего уровня. Раскаленный след виден четко.

«Сейчас накроем. Генератора стасисполя нет! Плохо, не здорово».

Крот влетел в полость узла. И остановился. Облака в развязке не было, но зато был человек. Объект «гость-518». Рядом с пятном расплавленного камня лежал кокон из биопластика.

— Центральная, где облако?

— Не знаем, Карел. Ушло в одну из старых выработок. Там нет слежения. Сейчас изучаем сводку аномалий температуры и радиации всех тоннелей.

— На этом узле, что, нет оптических датчиков?

— Нецелесообразно.

— Как нецелесообразно!? Вечные звезды! Вот теперь ловите ваш феномен! могли бы пожертвовать по одному сенсору для узлов.

— Возможно, что-нибудь выясним по телеметрии кибера.

— Здесь был кибер?

— Был, юноша, был, — снова вмешался в разговор Бажен. — Пятно на полу видишь?

— Понятно.

— Выбирай, по какому из тоннелей пойдешь.

— А кокон? В вакуум облако. Сначала парня доставлю.

— Добро, юноша.

В развязку влетел отставший по дороге «муравей» и сразу кинулся к разодранной взрывом кишке транспортера, схватил раскатившиеся шары с рудой, начал стаскивать в кучу. Два конца трубы, стряхивая хлопья оплавленного пластика, сползлись и начали срастаться.

Карел подогнал «крота» к спеленатому человеку. Морфопокрытие обтекло подростка полупрозрачной пленкой. Пуповина от кокона уползала по стене вверх к управляющему узлу. «Крот» выпустил щупальце, подключился к канатику. Карел вызвал в обзор данные диагноста.

«Как же не здорово. Парня срочно нужно в город. Целый букет: ожог, облучение, отравление, удушье. Этот узел и так истощен. До подхода спасателей не продержит.

Судя по обгоревшей маске и лицу, в момент взрыва парень был здесь, в узле. Может, он что-нибудь вспомнит. Если выживет».

— Центральная, где там наш феномен?

— Новых данных нет.

— Упустили! Ладно, гружу объект «гость-518», следую к ангарам. Высылайте навстречу медиков.

— Принято. Ждем.

«Крот» повернулся к кокону кормой, присел. Чмокнули, раскрываясь, лепестки заднего люка. Щупальца втянули кокон с Риком внутрь аппарата.

«Гусеница» развернулась и, набирая ход, скрылась в тоннеле, оставив «муравья» хлопотать около транспортера.

Шестой уровень, жилые сектора города, холл зала совета колонии, Владимир Бобров

— Пап, правда, Рика пустили на нулевой?

Худой черноволосый подросток лет четырнадцати держал за рукав высокого мужчину в строгом сером комбе координатора.

— Молодой человек, — мужчина пытался выглядеть грозно, — эти стены покрыты фотопластом. Если я применю архаичные методы воспитания, то это событие навсегда останется в анналах истории…

— Я только узнать хотел…

Координатор поправил обруч инфа и повернулся к сыну.

— Правда, но в качестве исключения.

— А мне можно? можно, а?

— Молодой человек, у Рикардо Соллена отец — старший операт. Только поэтому ему разрешили открыть суточный статус для сына. А у вас, молодой человек, насколько я помню, никто из родственников на нулевом уровне не работает!

— Ну, как всегда, — подросток вздохнул, скорчив недовольную мину, уставился в стену, транслирующую панораму морского пляжа с пальмами. — Вот другим отцы…

— Что? — Никита Бобров оттянул пальцами ворот комбинезона, что означало крайнюю степень раздражения, — У тебя еще даже учебные задания не сделаны. И трудовая норма…

Услышав про трудонорму, Бобров младший поспешил ретироваться. Ник проводил сына взглядом, разгладил помятый уголок ворота и направился к входу в зал совета колонии.

Вова Бобров, он же Бобрик выскочил на административный проспект. Он тянулся вдоль стены Центрального парка, самого грандиозного зала Города. Выросшим в вечной тесноте колонистам, он казался просто огромным. Полтора квадратных километра зарослей самых настоящих деревьев — дубов, берез и кленов. Меж корнями журчал ручеек чистой, питьевой воды, вливаясь в прудик — единственный водоем на планете.

Под куполом на двадцатиметровой высоте сиял голубой экран с бегущими облаками — дань ностальгии. Для парка ресурсов не жалели.

Редкие посетители прогуливались по пешеходным дорожкам, пользуясь часом обязательной релаксации. Вова с удовольствием посидел бы на скамейке под чириканье воробьев, вдыхая аромат земли и травы. Но количество посетителей парка было строго регламентировано. Ему ждать своей очереди еще четыре часа.

«Если все пойдут в парк, когда им вздумается, это нанесет непоправимый вред биотопу», любила повторять Тинка Жоссан, и задирала курносый нос.