Когда Паша зашел в автобус, наступила полная тишина. Солдаты и сержанты, одетые в парадную форму, где каждая пуговица и значок сверкала ярче солнца, а белизна рубашек соперничала с первым зимним снегом, смотрели на пришельца с темной стороны.

–  Это что за явление? Ты откуда, парень и куда?
– решил повеселиться самый быстрый в салоне старший сержант.

–  Я из Темной Долины, решил в город съездить, - вежливо сказал Паша. Он хорошо относился к сержантам. У него даже друг сержант был, пока офицером не стал.

–  У пана юнкера личный боевой счет сто четыре уничтоженных противника, - внес свою лепту в разговор старшина от двери.

Лицо говорливого сержанта превратилось в плохо склеенную маску. Улыбка сама по себе, а испуганные глаза отдельно. Паша подошел к свободному креслу, с удобством расположился, положив автомат на колени. Вскоре рядом с ним уселся хлопчик из вольнонаемных рабочих базы, который не видел в его наряде ничего удивительного. В броне и с оружием, значит солдат. Вон их, сколько у складов стоит.

Узнав, что сосед не местный, рабочий разговорился. Посоветовал где лучше попить пива, где горилки и где девки недорогие. Солдат в Украине не бедствует, но лишних денег не бывает. Вылезли из автобуса вместе, хлопец прошел лишних два квартала, чтобы лично показать дорогу к трехэтажному особняку, на первом этаже которого был танцпол с баром, на втором ресторан, а на третьем комнаты.

На входе стоял ряженый под казака, явный испанец голубых кровей, дон Педро. Сдается не место здесь приличному парню, подумал Паша, и развернулся прочь. Зайду на почту, пошлю денег домой, перекушу где-нибудь, схожу в кино и погуляю по Крещатику. Замечательный план, а вон и маршрутка в центр.

–  За проезд расплачиваемся!
– гаркнул водитель. Деньги у студента были и он, вытащив из пачки, подал банкноту в сто евро.

–  Мельче давай, - нерешительно потребовал тот.

–  Только такие, - показал юнкер надорванную пачку, подняв руку над головой. Автомат соскользнул с плеча, и Паша повесил его на шею.

–  Для солдат проезд бесплатный, - сказал шофер и вернул купюру. Стройная студентка напротив, расстегнула на блузке еще одну пуговицу и облизнула языком губы. Даже во время атаки контролера Паше не было так хорошо. Некоторым срочно нужен холодный душ, решил студент и немедленно.

–  Остановите, пожалуйста, - попросил он, и пулей вылетел из машины.

Жил- был в Зоне сталкер, остановился он как-то у столба, и указатели читает.

Направо - слепые псы и немного артефактов.

Прямо - аномалии, монстры злобные и средне артефактов.

Налево - кабаки, девки и артефактов навалом.

Подумал сталкер, да и пошел себе прямо, а по дороге размышляет, не забыть бы, спросить у мастеров, что за ужасы такие непонятные - кабаки и девки.

Вот сейчас Паша этот анекдот до конца понял.

Фрол расстрелял все патроны и начал менять магазин. Агропромовцы, ощутив паузу в огне атакующей группы, приободрились, и решили преломить ситуацию в свою пользу. Один автоматчик держал под обстрелом выход из коридора в зал, второй прижимал Фрола в его укрытии, а третий где? Тоже мне, бином Ньютона. Ежу понятно, ползет вдоль стены, заходит сбоку. Армейцы сказали бы на своем нечеловеческом языке - осуществляет фланговый обход. Нет у Бегуна фланга, да и не было никогда. А бок есть. Левый парни из двери прикрывают, а в беззащитный правый можно очередь получить.

–  Эй, Бывалый!
– крикнул Фролов.

–  Чего тебе, Бегун?!
– ответил старый приятель.

–  А в тюрьме сейчас макароны дают!
– весело заорал Фрол и влепил длинную очередь на все тридцать патронов по обнаглевшим защитникам Вампира. Знайте свое место, любители одноразовых шприцов. Может быть, вы и хорошие парни, но есть у вас два недостатка. Зря вы родились и долго живете. Второй сейчас будем лечить универсальными пилюлями. Патрон унитарный лечит от перхоти, запоров и кариеса. Держите, гады!

Застучал третий автомат. Точно, приполз, залег в пятнадцати метрах и старается попасть в сумраке в цель. Запеть ли песню громкую, разбить лихую голову, подумал Фрол. Ли отдельно, и непременно разбить. Кто-то из агропромовцев пристрелялся, и пули не давали высунуться из окопчика.

–  Бегун, мама твоя женщина, тебе там что, медом намазано? Меняй позицию!
– скомандовал из проема Лаврик.
– Мы прикроем!

И два ствола выбили мелодию грустного рэгги.

В это что-то есть, подумал Фрол, что-то кевларовое, изначальное, со стальным сердечником. Жалко, в зале гранатами не покидаешься, самого зацепить может, не осколками, так взрывной волной. Он встал на четвереньки, и аккуратно, не торопясь, стал пробираться к дальней стенке. Очень не хотелось впопыхах за что-нибудь зацепиться, и превратиться в неподвижную мишень. Слишком свежи были впечатления о том, как он сидел в ловушке между бетонных плит, а голодные слепые псы лезли к нему в надежде подкрепиться. Хорошего помаленьку, горького не до слез. Так не торопясь, Фролов добрался до стены и залег за большим соединительным вентилем. Как-то вдруг всем надоело безрезультатно жечь патроны, они, между прочим, денег стоят, и наступила тишина. Относительная, конечно. Гудели трубы, хлюпал и булькал «холодец», трещала «электра», щелкали патроны, забиваемые в магазины, с другой стороны вентиля загнано дышал третий агропромовец. Тоже мне, обходчик, твою налево!