–  Присаживайтесь, ясновельможный пан юнкер.

Офицер у прилавка развернулся. Даже он был всего лишь почтенным паном, что представляет сбой юнкер, который старый Исаак называет ясновельможным.

–  Значит так. Парадная форма, безусловно, из офицерского сукна. Полевая форма. По три комплекта белья. Оружейная сумка для вашего великолепного автомата, парадные ножны. Индивидуальная работа непосредственно под Ваш клинок. В данный момент есть только золотая орденская планка. Это необходимый минимум. Полчаса нашей работы и пять тысяч Ваших денег. Вы согласны?

Паша достал пачку надоевших ему стоевровых купюр, которую таскал с собой без всякого толку с самого обеда, и, поделив ее пополам, положил деньги перед старым закройщиком.

–  В расчете?
– спросил юнкер.

Имевший в виду пять тысяч гривен закройщик скользящим движением смахнул банкноты в карман. Если бы такой праздник старому еврею не раз в жизни, а хотя бы на каждый день рождения, то в мире было бы два бессмертных еврея - Агасфер и старый Исаак. Кто бы умер от такой жизни?

–  Кофе светлейшему пану!

Капитан подошел к закройщику и спросил:

–  Э?

Закройщик поднял лежащие на столе документы и показал нужные странички пану офицеру. Орден Трилистника второй степени и личный боевой счет в сто четыре единицы противника впечатлили того до невероятности. Рассчитавшись за обе рубашки и сунув их в пакет, капитан первым козырнул юнкеру и удалился.

Мальчишки, почувствовав, что происходит что-то интересное, отвлеклись от витрины и стали подкрадываться к Паше. На автомат, лежащий у него на коленях, они поглядывали, как Плакса на окорок. Ну, чисто щенята, умилился юнкер. Есть хотелось до умопомрачения. Через двадцать минут все было готово. Автомат и запасные магазины легли в изящную прямоугольную сумку. Два больших пакета вместили в себя остальные покупки.

–  Светлейший пан выйдет отсюда в парадной форме, с этой симпатичной сумочкой, оружие всегда должно быть с человеком, поверьте старому Исааку. Все остальное будет ждать вас на базе. Адрес я записал, пан Павел. Будете в городе, непременно заходите, чашечка кофе всегда найдется.

Паша взглянул в зеркало, и сам себе понравился. Завтра он придет сюда с Плаксой и Миколой. Тому тоже нужна новая офицерская парадная форма.

Из магазина он, наконец, пошел прямо в «Бабай-бар».

–  Жареного мяса побольше и побыстрее, хлеба свежего, свежевыжатого сока три стакана, - сделал он заказ, не открывая меню.

Официанточка оттопырила пухленькую губку.

–  Что пан будет пить?

–  Я сделал заказ, не ясно, могу повторить.

Девушка вильнула попкой и исчезла в глубине зала. Через минуту оттуда появилась пара, по ошибке считавшая себя серьезными бойцами.

–  Ты зачем девушке нахамил? Иди отсюда!

Больше всего чернобыльский пес ценит справедливость, а любит драку. Микола и Лаврик гоняли Пашу каждую свободную минуту, рядом все время были Акелла, Герда и Плакса, и страшный вой дикого зверя выкинул клиентов на улицу быстрее, чем сирена пожарной тревоги. Две крысы переростка исчезли в неизвестности. Юнкер не стал расстраиваться по пустякам и пошел на кухню. Удобно устроившись рядом с противнем с мясом и завладев джезве с кофе, сока не нашел, он приступил к трапезе. Через пять минут на улице появились полицейские. Сгрузив в пакет оставшееся мясо и хлеб, выгреб из кассы деньги, Паша на миг задумался, не поджечь ли гадючник? Решив, что это перебор, вышел через заднюю дверь.

Полицейским было не до преследования, в заведении еще было много закуски и выпивки. Юнец подошел к ближайшему перекрестку и поднял руку.

–  На площадь Независимости, пожалуйста, - сказал он водителю.

Киев начинал ему нравиться. В центре он нарвался на замечание офицера, которого не счел нужным приветствовать. А что такое? Их не знакомили, а если всем подряд козырять, к вечеру рука устанет. Девушек вокруг было не сосчитать, и каждая следующая красивее предыдущей. Паша увидел кафе с рекламой «свежий сок» и направился туда. Первый стакан он выпил прямо у стойки залпом. Свободных столиков в зале не было. Подсаживаться к воркующим парочкам не хотелось. Зачем людям мешать? По этой же причине отпадали и столики семейных компаний. Сесть рядом с девичьей компанией было настолько рискованно, что юнкер не решился. Нападут, засмеют или не заметят. Он помнил повадки этих существ по прежней жизни, до Долины. За столом в центре сидели четыре парня, и было два свободных места. Паша с бокалом сока в руках сел на одно из них.

–  Что солдатик, на пиво денег не хватает? Может угостить?
– усмехнулся один из компании, очевидно, Меркуцио из местных.

–  Спасибо, не надо, - предельно вежливо отказался юнкер. Здесь тоже знают, как убивают, и так же нелегок здесь нрав.

–  Ну, смотри, захочешь, скажешь, мы от чистого сердца предложили, - сказал другой по уверенным манерам явный лидер.
– Вот я и говорю, - продолжил он прежний разговор, прерванный появлением Юнца, - эта банда в Темной Долине, их там полк, решила построить пирамиду из черепов, да такую, чтоб ее было с восточного берега видно. Убивают всех подряд. Цены на артефакты взлетели до неба, всем надо, а нету. В Зоне бывает такое, называется выброс, после него артефакты под ногами валяются. Заскочим в Зону с утра, наберем добра полные мешки, и к вечеру будем дома.

Паша терпел, пока мог, но, услышав крутой план, заржал в голос. Поставив бокал на стол, чтоб не расплескать, он хохотал, из глаз текли слезы, его мотало в разные стороны, наконец, положив голову на стол, начал тихо подвывать от удовольствия.

Оцепеневшая компания сидела не шевелясь. На голову легла тонкая рука, и запахло жасмином и ирисом. Юнкер заурчал, как лучший друг Плакса.

–  Вам плохо?
– спросил нежный и до боли в сердце знакомый голос.

Паша протестующе тявкнул. Его ласково погладили.