Врач наградил меня выразительным взглядом, в котором явно читалось «чудовище», но детектив Маркс помог мне сесть и загородил своей широкой спиной от любопытных глаз.

–  Сможешь дойти до моей машины?

Я кивнула. Тело мое болело гораздо меньше, но вот с головой творилось что-то странное.

Машина Маркса оказалась огромным внедорожником с гигантскими колесами. Детектив помог мне забраться на переднее сиденье, и я сразу почувствовала себя тепло и уютно, но прежде чем он закрыл дверь, я вдруг вспомнила кое-что очень важное.

–  Персефона! Что с ней?

Маркс несколько секунд непонимающе смотрел на меня, а потом улыбнулся:

–  Твоя лошадь?

Я кивнула.

–  С ней все в порядке. Мы отвели ее в полицейские конюшни, она побудет там, пока дороги не расчистят, а потом мы привезем ее в фургоне в Дом Ночи, - он снова улыбнулся.
– Никто из полицейских не рискнул повторить твой подвиг и проехать на ней верхом до вашей школы.

Я откинула голову на спинку кресла, и мы поехали через заснеженную площадь прочь от старого вокзала, возле которого стояло не менее десяти полицейских автомобилей, пожарная машина и две скорых помощи с красно-сине-белыми проблесковыми маячками.

–  Что же все-таки случилось, Зои?

Я попробовала вспомнить, но тут же зажмурилась от боли в голове.

–  Не помню, - выдавила я из себя, сжимая руками пульсирующие виски. Детектив Маркс пристально посмотрел на меня, и в моей памяти всплыло, что у него есть сестра-вампир и они до сих пор любят друг друга. Он рассказал мне об этом, чтобы доказать, что ему можно доверять. Пожалуй, стоило рискнуть.
– Что-то не так, - призналась я.
– Ничего не могу вспомнить.

–  Хорошо, - медленно произнес полицейский.
– Давай пойдем с другого конца. Что последнее ты помнишь?

–  Я вычесывала Персефону… А потом вдруг узнала, где Хит, и что он умрет, если я его не спасу.

–  Вы Запечатлены?
– спросил детектив Маркс. Видимо, удивление было настолько явно написано на моем лице, что он улыбнулся и пояснил: - У меня же сестра вампир, помнишь? Я всегда интересовался ее жизнью, много расспрашивал о Превращении и тому подобных вещах, - он небрежно махнул рукой, словно не было ничего удивительного в том, что обычный человек так много знает о жизни вампиров.
– Мы же с ней близнецы, у нас никогда не было секретов друг от друга.
– Он покосился на меня и снова спросил:

–  Значит, вы Запечатлены?

–  Да. Именно поэтому я и смогла узнать, где он.
– Я решила не упоминать о видении Афродиты. Зачем городить ненужные подробности? Тем более что у меня все равно не было сил рассказывать детективу о том, что ее видения оказались правдой, хотя Неферет говорила что они…

–  Ой!
– взвизгнула я, хватаясь за голову.

–  Тише, тише… Дыши медленно, глубже, - посоветовал Маркс, не сводя глаз с заваленной снегом дороги.
– Не торопись, Зои.

–  Нет-нет, все нормально. Это пустяки. Я сама хочу вспомнить!

Коп бросил на меня встревоженный взгляд, но не стал спорить.

–  Значит, ты узнала, что Хит попал в беду, и поняла, где он. Почему же ты не позвонила мне и не сказала, что он в подвале вокзала?

Я честно попыталась вспомнить, почему я не сделала такую простую вещь, но боль в голове просто сводила меня с ума. А потом я почувствовала злость. С моей памятью что-то случилось. Кто-то ее стер, вот что! И это взбесило меня до дрожи. Я потерла виски и стиснула зубы, чтобы заглушить боль.

–  Может, остановимся ненадолго?

–  Нет! Подождите, мне просто нужно подумать, - прохрипела я. Я помнила конюшню, стойло, Афродиту. Я помнила, что Хит был в беде… И я скакала на Персефоне через снег к заброшенному вокзалу. Но едва я начинала припоминать, что же случилось с нами в самом здании, боль в висках становилась просто невыносимой.

–  Зои!
– услышала я сквозь багровую пелену встревоженный голос детектива Маркса.

–  Что-то случилось с моей памятью, - повторила я, размазывая по щекам бессильные слезы.

–  Ничего страшного, успокойся. Похоже, у тебя выпали некоторые фрагменты воспоминаний.

Я утвердительно закивала.

Детектив Маркс долго молчал. Можно было подумать, будто он забыл о нашем разговоре и переключил все внимание на дорогу, но я чувствовала, что это не так. Предчувствие меня не обмануло. Через несколько минут детектив очень серьезно посмотрел на меня и сказал:

–  Моя сестра, - он улыбнулся и подмигнул мне, - кстати, ее зовут Анни. Так вот, однажды она предупредила меня, чтобы я ни в коем случае не переходил дорогу Верховной жрице, потому что это может кончиться очень плохо. Верховные жрицы обладают способностью стирать вещи - под «вещами» моя сестра понимала как людей, так и воспоминания.
– Он снова посмотрел на меня, но на этот раз уже без улыбки.
– Позволь спросить - чем ты могла насолить своей Верховной жрице?