В тот же миг перед трио появилась Лилит.

– Прекратить, – закричала она. – Отпусти ее!

Но ее голос затерялся в гомоне других голосов.

– Черт возьми, да прекратите же!

Она закричала так, что сила собственного голоса поразила ее саму.

Люди рядом замерли, уставившись на нее, но находящиеся рядом с Элисон были слишком увлечены происходящим, чтобы обратить на Лилит внимания, до тех пор пока она не протиснулась к ним.

Слишком это было ей знакомо, слишком напоминало то, что делал и говорил Поль Титус.

Она оттолкнула нескольких человек, загораживающих ей Элисон, слишком взволнованная для того чтобы сожалеть о том, что они оказались у нее на пути. Двое из них немедленно схватили ее за руки. Она отшвырнула их в стороны, даже не успев разглядеть лица. Впервые ей было все равно, что произошло с ними. Дикари. Пещерные люди. Глупцы!

Она схватила руку Питера, когда тот попытался ударить ее. Она крепко сжала эту руку, вывернула и дернула на себя.

Громко вскрикнув, Питер упал на колени, немедленно отпустив Элисон, забыв о ней, забыв от боли обо всем на свете. В течение одной долгой секунды Лилит смотрела на него. Человеческие отбросы. Дрянь. Как она смогла так просчитаться, зачем она Пробудила его? И что ей теперь делать с ним?

Она отшвырнула Питера в сторону, ни мало не заботясь о том, что он на лету врезался в соседнюю стену.

Перед ней был второй из державших Лилит, Грегори Себастер. Рядом с ними стоял Курт, он тоже готов был к драке. Они отлично видели то, что произошло с Питером, но казалось, что они не верят своим глазам. Горящими яростью взглядами, они следили за тем, как Лилит идет на них.

Первым же ударом, в живот, она заставила Курта сложился пополам, потом ударила его сцепленными руками по затылку.

Отпустив Элисон, Грегори бросился на Лилит.

Она ударила его с ходу, сила удара подбросила его в воздух и, уже без сознания, он рухнул на пол.

Внезапно вокруг нее все стихло, все замолчали, только стонал Питер («Ох, моя рука! Господи, моя рука!»), да мычал Курт.

Повернувшись к людям Питера, Лилит молча обвела их взглядом, выискивая того, кто осмелится напасть первым, едва ли не желая, чтобы это произошло. Но вот уже пятеро из них были побеждены, а на Лилит не появилось и царапины. Даже ее сторонники отодвинулись от нее подальше.

– Насилия здесь не будет никогда, и не мечтайте, – ровным голосом проговорила она, потом подняла голос: – Здесь каждый – свободная личность. И тело каждого принадлежит только ему самому; ни у кого нет права претендовать на чужое тело. Здесь не будет никакого возвращения к каменному веку, никакого пещерного дерьма!

После этого она уже говорила нормальным голосом.

– Мы должны оставаться людьми. Мы должны относиться друг к другу по-человечески и по-человечески пройти через все. Любой, кто хочет чего-то попроще, сможет попытать свое счастье в джунглях на Земле. Там хватит места для того, чтобы сбежать куда глаза глядят и сколько угодно притворяться обезьяной.

Сказав так, она повернулась и направилась к своей комнате. Ее тело продолжало дрожать от еще кипевшего гнева и отчаяния. Ее руки тряслись, и она не желала, чтобы кто-то заметил эту дрожь. До сих пор она еще ни разу не была так близко к тому, чтобы потерять контроль над собой, к тому, что готова была убить человека.

Позади нее раздался тихий голос Джозефа, он назвал ее имя. Резко обернувшись, она сжала кулаки, готовая к схватке, но мгновенно расслабилась, узнав голос. Остановившись, она смотрела на него, страстно желая броситься к нему в объятия, но не давая себе воли. Что он теперь скажет, после того как она натворила тут такое?

– Знаешь, я конечно понимаю, что эти парни не заслужили твоего внимания, – сказал он, – но некоторым из них необходима помощь. У Питера сломана рука. Остальные… ты можешь попросить оанкали помочь им?

Она встревожено взглянула в сторону того кошмара, которому была творцом. Потом глубоко вздохнула и заставила дрожь в своих руках успокоиться. Потом тихо заговорила на оанкали.

– Кто меня сейчас видит, прошу прийти и осмотреть этих людей. Кто-то из них, похоже, тяжело ранен.

– Тяжелых ранений нет, – отозвался на оанкали же бестелесный голос. – Тот, что лежит на полу, оправится сам, без всякой помощи. Я веду постоянное наблюдение за ними сквозь пол.

– Что с тем, у которого сломана рука?

– О нем мы позаботимся. Как ты хочешь – оставить его?

– Да, хотя мне бы конечно хотелось, чтобы вы его забрали. Но делать нечего, пускай остается. Вас и без того уже считают убийцами Деррика.

– Мы погрузили Деррика в продолжительный сон.

– Я так и думала. А что мне теперь делать с Питером?

– Ничего. Пускай немного подумает о своем поведении.

– Ахайясу?

– Слушаю?

Лилит сделала еще один глубокий вдох.