– Нет. Ты ошибаешься.

Глядя на судорожно сжавшиеся щупальца Никани, Лилит подумала, что маленький оолой наверное очень сильно взволнован. Были ли причиной тому ее неудачи в овладении языком оанкали или то, что ей так мало удавалось запомнить из ее уроков?

– Так вы дадите мне бумагу и ручку? – спросила она.

– Нет. Учеба будет продолжаться так, как это заведено у нас. Ваш путь здесь неприемлем.

– Если вы действительно хотите, чтобы я чему-нибудь научилась, то выбирать, по-моему, нужно из всех способов самый наилучший. Если вас устраивает то, что ничего не записывая я буду учиться раза в два или три дольше, чем с бумагой и рукой, то что ж – воля ваша.

– Я не говорил, что мы этого хотим.

Лилит пожала плечами, не удосужившись объяснить словами смысл своего жеста, который наверняка остался Никани непонятым.

– Ооан недоволен мной, Лилит, а вовсе не тобой.

– Но дело-то все равно во мне. Все из-за того, что я учусь тому, чему нужно, недостаточно быстро.

– И это неправильно. Дело в том, что я учу тебя так, как сам считаю нужным, а не как считают нужным они. В результате они бояться за меня.

– Они боятся за тебя? Но почему?

– Иди сюда. Присядь. Я расскажу тебе.

Немного постояв, она снова пожала плечами, потом подошла к Никани и уселась рядом.

– Я расту, – сказало оно ей. – Ооан хочет, чтобы я быстрее закончил с тобой то, что должен сделать, чтобы после этого смог заняться размножением.

– Ты хочешь сказать, что чем быстрее ты научишь меня, тем быстрее сможешь завести себе потомство?

– Именно. До тех пор, пока я не научу тебя, пока не докажу, что я способен это сделать, нельзя будет считать, что я могу иметь потомство, что я готов к этому.

Вот в чем дело. Значит она не подопытный кролик, а, в некотором роде, последнее испытание Никани, его выпускной экзамен на зрелость. Вздохнув, она покачала головой.

– Ты специально просил, Никани, чтобы меня отдали тебе, или это вышло без твоего участия?

Оно промолчало в ответ. Не сводя с нее глаз, невероятным, но вполне обычным для оанкали образом, оно согнуло руку в локте в обратную сторону и почесало себя подмышкой. Не отдавая себе отчета и даже чуть наклонив голову, она проследила за тем, как оно это делает.

– Чувственные руки вырастут у тебя до того, как ты заведешь потомство или после? – спросила она.

– Они скоро начнут расти у меня, независимо от того, стану ли я спариваться или нет.

– Но когда эти руки должны появиться – до или после?

– Обычно стараются, чтобы чувственные руки появлялись после первого спаривания. Мужчины и женщины оанкали взрослеют быстрее оолой. Как правило они стараются… как это у вас говориться? Помочь своим оолой повзрослеть.

– Они растят вас? – спросила Лилит. – Или помогают воспитанию?

– … воспитанию?

– Да, воспитанию.

– Мне еще очень трудно уловить логику в вашем словообразовании.

– Я уверена, что логика есть во всем, просто для того чтобы уловить ее в нашем языке, тебе нужен хороший лингвист. Значит, твои неприятности связаны с возможностью найти себе пару?

– Я и сам не знаю. Надеюсь, что все будет хорошо. Как только я почувствую себя в силах, то отправлюсь туда, где меня ожидает моя пара. Я постараюсь все им объяснить.

Никани помолчало.

– Я думаю, что должен тебе кое-что рассказать.

– Что?

– Ооан хочет, чтобы я начал действовать, но так, чтобы это не показалось тебе неожиданным.

– И что же тут имеется в виду?

– Я должен изменить тебя, совсем немного, едва заметно. Это поможет тебе усилить память и вспомнить то, что в обычном случае ты можешь вспомнить с большим трудом.

– О чем ты говоришь? И что во мне ты собираешься менять?

– Не бойся – ты вряд ли бы что заметила, если бы я тебе ничего не сказал. Я имею в виду небольшую коррекцию химической структуры клеток твоей памяти.

Словно бессознательно желая защитить себя, она поднесла руку ко лбу.

– Структуру моей памяти? – шепотом повторила она.

– Я предпочел бы подождать и сделать это потом, когда стану взрослее. Тогда все пройдет гораздо более гладко, тебе это даже покажется приятным. Должно показаться приятным – так мне кажется. Но ооан… хотя я его понимаю. Понимаю его чувства. В общем, оно говорит, что я должен сделать это сейчас.

– Но я совсем не хочу, чтобы кто-то менял мой мозг!

– Ты будешь спать и ничего не почувствуешь. Все пройдет точно так же, как и тогда, когда ооан Йядайя избавил тебя от опухоли.