— Не знаю, — покачал головой Зак. — Думаю, от Сида следует избавиться, чего бы это ни стоило. Я следил за ним всю неделю, словно у меня нет других забот. Так вот, он безумно влюблен в Мелани. Настоящая любовь с большой буквы. Да, в стиле Ромео и Джульетты, и можешь посмотреть на меня таким циничным взглядом. В чем, в чем, а в страстной любви я разбираюсь. Недаром я столько лет ставил Шекспира. Сид ревнует Мелани к Аллену, бешено ревнует, а Мелани не только не пытается успокоить его, но делает все, чтобы раздуть пламя. Кажется, до сих пор о происходящем знают лишь несколько членов съемочной группы, но лишь потому, что для представителей прессы здесь чертовски холодно.

— Зак, — неохотно сказал Роджер, — я вот что надумал… Давай попросим Уэллса Коупа поговорить с ней. За семь лет он должен был научиться иметь дело с этой женщиной. Мне ужасно не хочется доставлять ему такое удовольствие, но, может, стоит попробовать?

— Родж, я никогда на это не пойду, — ответил Зак. — Как только я обращусь к другому человеку за советом, что делать с Мелани, фильму конец. Нет, я сам поговорю с ней, не откладывая дело в долгий ящик. Завтра у нас съемка, в воскресенье у Мелани выходной, поэтому мы потолкуем сегодня вечером.

— Послушай, я уважаю твою точку зрения, — не сдавался Роджер, — но когда мы решили снимать картину в Кейлиспелле, ко мне подходили десятки людей и спрашивали, какого черта нам понадобилось возвращаться туда, где произошла катастрофа с «Воротами в небо». Я объяснял, что это стало для нас уроком, как не надо снимать фильмы, и до сих пор нам удавалось избегать ссор с «Юнайтед артисте», которые погубили Саймино. Я сижу здесь неотлучно, а рядом с Саймино не было крепкого продюсера. Черт побери, как только начались съемки, капитаном на корабле стал ты, а все остальные, включая меня, превратились в пассажиров, но ты уверен, что прав? Мелани Адаме привыкла к деликатному обращению.

— Родж, она всего лишь актриса. Самая дорогая, самая знаменитая, самая красивая актриса в мире, но тем не менее актриса.

Зак покачал головой. Все продюсеры были осторожны и туповаты. Роуэн был опытным профессионалом, но он родился циником и не знал, что такое подлинная страсть. Для него, как и для работников студии, картина была всего лишь продуктом. Роуэн был любимчиком нового начальства студии. «Тем больше поводов для подозрений, — подумал Зак. — Если бы с артистами работал только режиссер, без вмешательства продюсера и студии, на свете не было бы человека счастливее меня».

— Актриса, — сказал он, возвращаясь к теме разговора, — это женщина, обладающая определенным психическим складом, талантом и неординарной внешностью. Можешь называть ее выдающейся личностью, умеющей таинственным образом доводить публику до экстаза, но ни за что — ни за что! — не позволяй ей одержать над тобой верх. Я никогда не забываю, что они всего лишь женщины. Командовать актерами — моя профессия. Именно поэтому ты меня и нанял. За прошедшее время ты должен был убедиться, что я чертовски хороший укротитель кинозвезд.

— Тебе следовало остаться в театре, — проворчал Роджер. — Рабочие сцены, как правило, гораздо старше членов съемочных групп и не причиняют таких хлопот.

— Ты прав, Родж, делать фильм сложнее, чем я ожидал. И все же кино — это тебе не бейсбол. До настоящего шоу ему далеко.

— «Шоу», — саркастически повторил Роджер. — Бюджет в двадцать пять миллионов, сценарий по книге, получившей Пулитцеровскую премию и имевшей огромный коммерческий успех, массовка из двухсот пятидесяти местных жителей, две голливудские суперзвезды… а режиссер и продюсер сидят и думают, что делать с мисс Адаме и ее политикой «открытых дверей». Наверно, мне следовало стать продюсером вестерна, где нет никакой любви, кроме шашней с девицами из салуна, на которых всем наплевать. Вот дерьмо!

«Знаю ли я о Мелани Адаме нечто такое, что могло бы помочь в разговоре с нею?» — подумал Зак Невски, когда Роджер ушел. Убедить или запугать эту женщину, которая стала международной кинозвездой с первой своей картины, снятой семь лет назад, будет нелегко, и он будет дураком, если не воспользуется для этого всеми средствами, имеющимися в его распоряжении.

Зак знал, что в 1976-м девятнадцатилетняя Мелани Адаме приехала из Луисвилла в Нью-Йорк и работала моделью у Спайдера Эллиота. Вскоре после этого девушка познакомилась с Уэллсом Коупом, и тот стал продюсером ее первого фильма. Этот очень богатый и независимый продюсер считался одним из самых процветающих представителей кинобизнеса, но после открытия Мелани Адаме его карьера достигла заоблачных высот.

Второй фильм Мелани, называвшийся «Легенда», стал для нее суровым испытанием. Девушка оказалась с характером, а ее красота и талант полностью соответствовали трудностям роли.

После этого Мелани Адаме снялась еще в трех фильмах, каждый из которых пользовался большим успехом, чем предыдущий. Продюсером этих картин неизменно оставался Уэллс Коуп, которому теперь было под пятьдесят. Это был спокойный, очень скрытный и поразительно умный человек, умевший держаться вдалеке от суеты и шумихи. Он уже не один год работал в Голливуде, знал здешнюю публику как облупленную, но никогда не становился членом этого клана.