За год, прошедший после отъезда из Нью-Йорка, Виктория Фрост стала самой хищной одинокой женщиной Лос-Анджелеса.

Через неделю после получения заказа «Индиго Сиз» Саша и Джиджи встретились за ленчем. После ухода Джиджи из «Нового магазина грез» они часто говорили по телефону, но выкроить время для свидания не удавалось: обе женщины работали, а уик-энды у Саши были постоянно заняты. Они выбрали ресторан, расположенный на полпути между их офисами, — «Сады» в Беверли-Хиллз.

Джиджи сразу почувствовала в подруге какие-то перемены. Хотя Саша всегда выглядела роскошно, сегодня в ней было что-то странное. Она казалась свежей и оживленной; черные волосы реяли над ее лбом, а губная помада была яркой, как боевой штандарт.

Джиджи пристально вгляделась в нее. Саша выглядела великолепно, но взгляд выдавал ее. Что-то было не так.

— Нелли здорова? — тревожно спросила Джиджи.

— Конечно. Если бы она заболела, я бы не пришла.

— Тогда в чем дело?

— Ты не поверишь, — ответила Саша. В ее глазах мелькнуло отчаяние. — Джош узнал о моей блестящей карьере Великой Шлюхи.

— Хреново.

— Помнишь Тома Юнгера? Джош летал в Нью-Йорк, познакомился с ним, и этот мешок с дерьмом умудрился рассказать ему все. В компании людей, которые понятия не имели, что мы с Джошем женаты.

— Мать-перемать! Не верю! — Джиджи впервые в жизни почувствовала ограниченность английского языка. Ситуация требовала выражения позабористее. — И что сказал Джош?

— Конечно, поверил.

— Но, в конце концов, это… не знаю, как выразиться… правда.

— У него был выбор.

— А что, существовали две Саши Невски?

— Он мог бы более спокойно воспринять это, — мрачно сказала Саша. — Он не должен был врываться в дом с обвинениями, как будто настал конец света.

— Послушай, ты знаешь, что я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось, но это нереально. По-моему, ты требуешь слишком многого.

— Мне так не кажется. Я ломаю себе голову ужецелую неделю. Слушай, Джиджи, если бы мне сообщили, что за время, прошедшее с развода Джоша до его встречи со мной, он перетрахал всех женщин в городе, я бы ему и слова не сказала. Никогда. Решила бы, что он имел на это полное право. Я следила бы за ним как ястреб, чтобы он не взялся за старое, но что было, то прошло. Кануло в Лету.

— Но…

— Что «но»?

— Саша, он мужчина.

— О господи, Джиджи, и ты туда же! Ты сама понимаешь, что говоришь? Ему простительно, потому что он мужчина, а мне непростительно, потому что я женщина? Ты ведь это имела в виду?

— Да, — ответила пристыженная Джиджи. — Мне самой не верится, но именно это я и имела в виду.

— Значит, ты придерживаешься двойного стандарта. Мужчинам можно, а женщинам нельзя?

— Не… не уверена…

— Но так оно и есть, — неумолимо заявила Саша. — Ты просто никогда не осознавала этого. Выходит, все наши прежние разговоры были ни к чему. Ты прекрасно знала, что я делаю, но не верила, что я сплю с тремя разными мужчинами по очереди, верно? Считала, что я просто вру, да?

— Да, — медленно ответила Джиджи. — Наверно… Я никогда их не видела. У нас с тобой было что-то вроде взаимного соглашения. Это было… — она с трудом подыскивала слова, — не вранье, нет… Фантазия. Я прекрасно знала, что ты делаешь, но не верила этому. Не до конца. Не полностью. Что-то знать… еще не значит верить. Но если даже яне смогла поверить в правду, то как в нее поверил Джош?

— О, тут все по-другому. Он не только поверил, но и не может выкинуть это из головы. Думает об этом днем и ночью. Достаточно увидеть его лицо. Он ничего не говорит, но я знаю, что это убивает его… Он в одном шаге от убийства или самоубийства. Мы пытаемся говорить о малышке, пытаемся как можно чаще быть на людях, лишь бы не оставаться наедине.

— Неужели ты не можешь заставить его поговорить об этом? Обсудить вопрос и забыть о нем? — воскликнула Джиджи.

— Он считает, что так будет еще хуже. Отказывается говорить на эту тему. Когда я пытаюсь завести разговор, он просто уходит.

— Саша, это ужасно! Почему ты не позвонила мне раньше?

— Я надеялась, что он передумает, — убитым голосом сказала Саша. — Надеялась, что, если дать ему время, он сумеет понять… хотя бы разумом… что я имела полное право жить так, как считаю нужным. Но теперь я знаю, что разум не имеет к этому никакого отношения. Джош на двадцать пять лет старше меня. На двадцать пять световых лет. Но дело не только в возрасте. Дело в половой принадлежности. Может быть, Зак воспринял бы это по-другому?