Из двора, тихо урча, показалась машина цвета «мокрого асфальта». Аккуратный водитель даже включил габаритные огни.

Кофи отделился от могучей липы. Сделал обеспокоенное лицо.

Шагнул наперерез. Взмахнул рукой, прося водителя остановиться. И нагнулся к приспущенному стеклу.

Судмедэксперт видел фотографии молодого вождя. Знал, что тот в голубых джинсах, клетчатой рубашке и серой куртке. Сейчас перед ним стоял с поднятой рукой взволнованный прилично одетый чернокожий. Шляпа, плащ, галстук.

– Вы что-то хотели? – высунул эксперт голову в окно.

– Да, я хотел спросить, – чернокожий обернулся, не подслушивает ли кто. – Вы из милиции?

– Нет, – честно сказал эксперт и зевнул. – А что случилось?

Чернокожий был явно разочарован.

– А-а-а-а, – протянул он. – Я думал, вы из милиции. Тогда извините.

Судмедэксперт видел, что чернокожий потерял к нему всякий интерес и уже поворачивается, чтобы уйти.

– Послушайте, – окликнул он. – Я эксперт-криминалист. Это почти милиция. Что у вас случилось?

Глаза чернокожего заблестели, он вновь оживился:

– Я знаю, где этот черный убийца из Бенина! Если его не остановить, он перережет полгорода!

– Какой черный убийца? – тупо переспросил эксперт.

– Кофи Догме! – выкрикнул чернокожий и тут же в ужасе обернулся, опасаясь, что Кофи Догме за такое предательство немедленно вонзит ему спицу в третий сердечный клапан.

– Ну, и где же он?

– Если вы из милиции, я сейчас покажу. Это дом через два квартала отсюда.

Догме ночует там у любовницы.

«А ты, значит, уже орденок примеряешь?» – промелькнули в голове слова следователя.

– Садитесь, – эксперт указал на переднее сиденье рядом с собой.

– Сейчас езжайте по этой улице до перекрестка, – произнес пассажир, усаживаясь. – Потом один квартал направо.

– Как вы определили, что я имею отношение к милиции? – спросил эксперт, выруливая из двора.

– Я живу в этом общежитии. Вчера появились незнакомые люди и пополз слух, что ищут Догме из Бенина. Этот негодяй должен мне двадцать долларов. Как вы думаете, мне их отдадут, когда его арестуют?

– Здесь направо? – уточнил Амбарцумян, притормаживая у светофора. – Если у него вообще найдут какие-то деньги, их, конечно, пустят на оплату долгов.

Кофи нащупал в левом кармане плаща капроновую удавку, которую он давно приготовил для Кати Кондратьевой. Зажав удавку в кулаке, он переместил руку за спинку водительского сиденья. Метнул взгляд на заднее сиденье. Пакет с ушами преспокойно лежал на чемоданчике.

Эксперту хотелось утешить черномазого. Наверняка давал в долг без расписки. Плакали двадцать долларов. «То-то он так в поимке этого Догме заинтересован, – с презрением подумал эксперт. – То-то он так копытом бьет!»

Вождь расправил в пальцах петлю.

Мысль «То-то он так копытом бьет» стала последней в спокойной мирной жизни судмедэксперта Леонида Игнатьевича Амбарцумяна.

В то же мгновение что-то мелькнуло перед его очками. В шею словно впилась стальная проволока. Эксперт в ужасе скосил глаза вправо.

Кроткого любителя двадцати долларов подменили. Лицо чернокожего лучилось.

Зубы сверкали, глаза блестели. Два выражения уживались одновременно на этом лице. Выражение счастья. И зверства.

Леонид Игнатьевич все понял. Сонливость как рукой сняло. «Жигули» цвета «мокрого асфальта» завиляли по проезжей части.

– Если сделаешь аварию, – предупредил вождь, – сразу удавлю. Умрешь до того, как машина остановится.

Огромный черный кулак слегка сжал концы удавки. Эксперт захрипел. Ощутил, как свободная рука страшного пассажира наскоро ощупала карманы. Оружие эксперту не полагалось.

– Что вам от меня нужно? – икая от страха, вымолвил Амбарцумян, когда хватка чуть ослабла.

Машина перестала вилять. Однако водитель в момент нападения убрал ногу с педали акселератора и забыл об этом.

«Жигули» начали подергиваться, грозя вот-вот заглохнуть.

– Если попробуешь привлечь внимание ментов или еще чье-нибудь, тоже умрешь немедленно, – с дьявольской улыбкой произнес Кофи. – Поэтому советую ехать быстрее. Так, как все.

Машина тут же прибавила ход.

– Куда ехать? – прошептал Амбарцумян.

– Домой к Кондратьевым. Адрес ты должен знать.

Стоял прохладный сентябрьский день, но эксперту было очень жарко. Он с ужасом спросил: