Глава 2

Лаура Крэнстон стиснула руку сестры. Боже, неужели каждой рожавшей женщине пришлось пройти через такие муки! Странно, что человеческая раса еще не вымерла... Она застонала - схватки снова сотрясли ее тело.

– Вот так, - подбодрила сестру Патриция Крэнстон.
– Толкай, Лора. Тужься!

– Я.., толкаю, - прохрипела Лаура.

– Мама уже едет. Скоро будет здесь.

– Чудно.
– Лаура закусила губу.
– Вот уж кто знает, как это делается.., у-у-у, Боже!

– Милая, - Патриция склонилась к сестре, - тебе не кажется, что пора бы сказать, кто...

– Нет.

– Не понимаю тебя, Лора! Он же отец ребенка.

– Мне.., он не.., нужен.

– Но у него же есть право знать!

– У него нет.., никаких прав.

Боль заставила ее стиснуть зубы. Какие права? Он же почти незнакомец. Нет уж, никаких таких прав! В последние месяцы ей пришлось принять несколько трудных решений. Оставить ли ребенка? Обратиться ли за помощью к семье? А вот решение не сообщать о беременности Франсиско Мендесу далось легко. Ему было наплевать на нее, так для чего говорить ему о чем бы то ни было? Он провел с ней всего час в постели и даже не попытался потом связаться каким-то образом зачем такому человеку знать о своем отцовстве?

Схватки утихли, и Лаура откинулась на подушку.

– Это не важно. Ребенок мой. И ему нужна только я. Только...
– Она снова застонала, выгибаясь на кровати.
– Я одна...

– Ты сошла с ума!
– Патриция промокнула потный лоб сестры салфеткой. Лора, пожалуйста, назови мне его имя. Позволь мне позвонить ему. Это Робин?

– Нет!
– бросила Лаура, еще сильнее сжимая руку Патриции.
– Не Робин. И больше я тебе ничего не скажу. Пэт, ты же обещала...

– Мадам Дженкинс? Извините, мне нужно поговорить с вашей сестрой.

Лаура отвернулась, чтобы сестра не заметила ее слез, а Патриция уступила место доктору Бернсайду. Тот сел на стул у кровати и взял Лауру за руку.

– Как дела?

– Я...
– Она перевела дыхание.
– Все в порядке.

Врач улыбнулся.

– Да уж, держитесь вы молодцом. Но, по-нашему мнению, с вас хватит.

– Попробуйте договориться с ребенком.

– Именно это я и собираюсь сделать.
– Мы решили немного помочь вам. Вы как к этому относитесь?

– Это не повредит моему?..

Схватки возобновились, сотрясая ее тело, и Лаура застонала. Доктор Бернсайд пожал ей руку.

– Нет, наоборот. У вас обоих еще останутся силы. В данной ситуации это самое лучшее, что я могу сделать.

Он поднялся и отошел в сторону, а к кровати подошли двое в белых халатах.

– Не волнуйтесь, - успокоительно сказал один из них.
– Вы и не заметите, как малыш будет у вас в руках.

Да уж, подумала Лаура, собираясь сказать что-нибудь шутливое, но тут сильные и заботливые руки подняли ее и положили на каталку и повезли по длинному коридору. Патриция торопливо шагала рядом, а Лаура безуспешно пыталась сосчитать лампы на потолке. Где-то впереди едва слышно открылись двери, и сестра, наклонившись, коснулась губами ее влажного лба.

– Пока, - шепнула она.

– Пока, - тихо сказала Лаура.

– Я люблю тебя.

– Я тоже.

Ее вкатили в комнату с белыми стенами и ярким, как солнце, бившим с потолка светом.

– Вы только расслабьтесь, миссис Крэнстон, - сказал ей чей-то голос.

Лаура ощутила легкое жжение в руке иголка от капельницы уже проникла под кожу.

– Начали, - произнес доктор, и женщина провалилась в беспамятство.

Она не знала, сколько прошло времени; ее несло на легком облаке, а долгожданный крик ребенка все не звучал и не звучал. Словно издалека до нее доносился голос врача, резкий, требовательный, и другие голоса, сдержанно-обеспокоенные. Она слышала какие-то цифры, кто-то говорил о крови, о...

Лаура заставила себя открыть глаза. Свет чуть не ослепил ее. Над ней склонилась медсестра, и Лаура попыталась шевельнуть губами, потому что ей вдруг остро захотелось сказать кому-нибудь, что у ее ребенка есть отец, что она никогда не забудет его самого и тот час в его объятиях...

И затем все вдруг померкло: она летела по длинному, уходящему в глубину тоннелю, и теплое весеннее утро превратилось в знойную августовскую ночь. Она была не в родильном доме, а на вилле, и ее жизнь обещала вот-вот измениться.., к лучшему.

Должно быть, это и есть тот самый Франсиско Мендес. Еще тогда, когда Патриция убеждала ее, используя весь арсенал средств - разве что не стояла на руках, - познакомиться с этим мужчиной, Лаура про себя окрестила его "мачо". Высокий, красивый и не сводит с меня глаз с того момента, как только я вошла в комнату.

– Он друг Криса и приехал сюда для закупки какого-то оборудования, - по секрету сообщила Патриция, наблюдая за тем, как сестра расчесывает свои длинные темные волосы.
– Ну мама и пригласила его провести у нас уик-энд. Она усмехнулась.
– Надо же ей выдать дочку замуж.