Рената коснулась губами его век. Руки Саши крепче сжали ее тело, скользнули под блузку. Не только голос, но даже запах кожи и волос у него теперь другой. Пиджак еще напоминал прежнего Сашу, а вот остальное... От него теперь веяло одеколоном, дорогим, импортным, но скрывающим Сашину индивидуальность, неповторимость. Табак, мята, что-то мистическое, древнее - куда-то все это улетучилось. Н-да, раньше было лучше...

Дальше - больше. Будто соскучился, он стиснул ее в объятьях, поймал губами ее губы, и все это - как будто впервые. С Сашей всегда - как будто впервые, подумала она, но здесь что-то не так. Сейчас она не "улетает", остается на земле. Он ДРУГОЙ! Не то, чтобы более смелый - просто более властный. Он подминает под себя всю ее волю, а раньше всегда уступал ей её законное место. И целует по-другому: впивается в губы, точно жалом... И рука его так больно сжала грудь, что Рената вскрикнула. Саша тут же убрал ладонь и стал помягче.

– Ты всегда такая?
– переводя дух, спросил он.

– Какая?

Телохранитель не ответил, скользнул пальцами ей под юбку. Какой-то он сегодня сумасшедший... Ведь всегда безошибочно угадывает ее состояние, ее желания, а теперь точно глухой и слепой: думает только о себе. Ведь ясно же, что она безумно устала, что ей не до таких игр.

– Саша!
– Рената отвела его руку, но телохранитель упрямо повторил наступление.
– Саша! Всё!

Он опомнился, прикрыл глаза, потом поправил на ней одежду:

– Извини... Теперь я знаю, почему от тебя торчали в Челябинске...

– Почему же?
– впервые Саша поднял эту тему, и Ренате стало интересно.

– От тебя, уралочка, можно потерять последние мозги... Вот как он, - и телохранитель кивнул на Гроссмана, завинчивающего болт.

– Сейчас отдаем швартовы!
– словно услышав его реплику, крикнул Ник.
– Кстати, можете садиться, граждане...

Саша с явной неохотой выпустил Ренату и пошел следом, как прирученный зверь.

Несмотря на перестановку колеса, джип по-прежнему брыкался и упрямствовал, словно норовистый скакун, вместо руки хозяина ощутивший чужую руку. Саша ругался сквозь зубы, но терпел самовольство этой развалины. Рената же так устала, что заснула на заднем сидении.

**********************************************************************

Телохранитель очнулся. Он лежал в каком-то автомобиле, на заднем кресле, связанный по рукам и ногам. Все желание освобождаться у него исчезло с приливом жгучей боли, возникшей под ребрами, когда он чуть-чуть пошевелился.

– О! Здрасьте! Смотри, покойничек ожил!
– обернувшись на Сашу, сказал шоферу жующий жвачку парень в кожаной куртке.
– А ты говорил - "ласты склеил"... Вон, как огурчик... маринованный...

– Сейчас приедем!
– голосом, который не обещал ничего хорошего для Саши, отозвался тот.
– развяжи его, что ли...

Подогнув под себя ногу, парень охотно развернулся в кресле и толкнул телохранителя в плечо.

– Ну, чего?!
– разминая жвачку, спросил он и активно заработал челюстями.
– Эй!

Превозмогая боль и слабость, Саша поднял голову.

– Ну, привет!
– парень хохотнул так же, как хохочут, рисуясь друг перед другом, ублюдки, промышляющие всякими гадостями.

Мышцы сдались, и Саша снова лег.

– Чего не здороваешься?
– на этот раз парень стукнул его кулаком в поддыхало, почти возле раны.
– Больно, что ли?! Ой? Да?
– он повторил маневр.

Телохранитель стиснул зубы.

– Ладно, ты его сильно не дрючь - посоветовал шофер.
– Он и так мне своей дерьмовой кровью все чехлы заделал... Лучше спроси, пока ожил, а то еще сдохнет...

– Ага! Мухтар, так куда вы запрятали ее, а?

К Саше не сразу вернулась способность дышать и, следовательно, говорить. Кроме того, он почувствовал, что по животу потекла быстро остывающая струйка крови: рубашка уже не впитывала ее.

– Кого?

– Забыл, что ли, Мухтар?
– игриво переспросил тот, намахиваясь, и захихикал, когда Саша прикрыл глаза и напрягся в ожидании удара.
– Дискету! Куда вы ее засунули?

Только тут телохранитель соединил концы с концами. Ну, конечно! Что же еще они могли таскать за собой, такое маленькое, что оно поместилось бы в кармане?!

– Дискету...
– медленно заговорил Саша, и оба парня навострили уши.
– А дискету я теперь засуну в твою задницу, даже если ты будешь очень сильно отказываться...

Парень втыкал в него кулаки, пока тот не потерял все чувства.

– Ты руками-то не маши!
– сказал шофер.
– А то голова дурная...

– Угу, ногам покоя не дает...

– Во-во. Бешеной собаке сто верст - не крюк. Это я о нашем новоявленном шефе... Как тебе Андрюшенька-душенька-румяные-щечки?

У того рефлекторно выдвинулся средний палец: