Рената посмотрела на него, управляющего послушной грудой покалеченного металла.

– Ты никуда не денешься?
– вдруг спросила она.

Сашины веки слегка поморщились от улыбки:

– Ты этого не хочешь?

– Конечно, нет! Не верю я этой цыганке!

Он что-то знал и, видимо, поэтому опустил глаза.

– Я должен успеть. В этот раз - или никогда...

– Успеть - что?

– То, о чем ты спрашивала...

– Не знаю, что ты имеешь в виду, но я готова делать это вместе с тобой, помочь тебе...

В первый момент он не понял, затем лицо его ожило и засветилось:

– Готова? Серьёзно готова? Это - не легкие слова, не те, что говорят, не подумав?

– Нет.

– Тогда я преклоняюсь пред тобой, моя повелительница! пошутил Саша и коснулся фалангами чуть согнутых пальцев её щеки.
– Это был бы единственно возможный выход, если вместе... Все верно: ты - юная душа, у тебя все впереди.

– Может, у нас?

– У меня впереди всё то же - и ничего. Пока ты не догонишь, я - только твое отражение. И я тебя охраняю.

За двадцать пять дней...

Москва, чудовище-мегаполис, разрушила ту сказку, которую они, словно забыв о грозящей опасности, воздвигли в своем уединенном мире. И снова вспомнился проклятый "дипломат", неутомимые, жаждущие крови преследователи, смерти отца, Артура, Дарьи... Снова, чтобы выжить, надо быть на взводе, на грани фола...

Саша бросил джип на первой же автостоянке. Парни-сторожа критически оглядели эту рухлядь от техники и выдали ему квитанцию.

– Что теперь?
– спросила Рената.

Он обнял ее за плечи и указал на автобусную остановку. Они подошли к таксофону, и телохранитель набрал какой-то номер. Из разговора девушка узнала, что Сашиного собеседника зовут Михаилом и что он готов их встретить.

– Объясни, как к тебе добраться... Нет, не на машине. На метро...

– Кто это?
– поинтересовалась Рената, когда он повесил трубку.

– Мой бывший однокурсник, Мишка. Он нас ждет.

– Актер?

– Тоже нет. Сама увидишь.

Однокурсник оказался долговязым блондином с широкими плечами, квадратным хмурым лицом и круглыми очками в стиле Пьера Безухова. Он пропустил гостей в свою однокомнатную квартирушку и крепко пожал руку Саши.

– Ну. Привет! Ты где. Пропал.?
– "печатал" он отрывистые, очень членораздельные фразы трубным, слегка раскатистым голосом. Это было похоже на сеанс чревовещания.

– Знакомьтесь: Миша - Рената, - Саша повел рукой от "чревовещателя" к Ренате и обратно.

Миша взглянул на нее колючими голубыми глазами, еще более едкими из-за сильно увеличивающих линз, и, протянув ей ладонь, представился самостоятельно:

– Михаил. Фобосов. Приятно познакомиться.

Рената очень постаралась удержать свою улыбку в пределах приличия: его манера "вещать" ужасно её рассмешила.

– У вас такая фамилия... веселая!

– Это - не фамилия. Это - псевдоним. Я - журналист.

– А-а, - понимающе кивнула девушка.

– Заходите на кухню. Ребята.

Поставив чайник на газовую плиту, Фобосов пристально оглядел Сашу:

– Ну, Александр. Продолжаешь удивлять. Где же ваши вещи?

– Все свое ношу с собой, - садясь на табуретку и откидываясь на стену, ответил телохранитель.
– Собственно, мы хотели попросить у тебя некоторой помощи... Скорее, одолжения....

– Тачка - нужна. Угадал?
– Михаил победно сверкнул очками.

– Ты выслушай до конца. Во-первых, ты разрешишь Ренате некоторое время побыть в твоей квартире?

– У?
– тут Миша понял, что теперь пора отвечать: - А! Ну да! Неужто. Мне жалко.?

– И ещё. Если у тебя есть вещи, которые ты уже не носишь, которых тебе не жалко, дай мне их на пару дней. Хочу переодеться...

– Если только. Не костюм. Мой на тебе. Будет. Болтаться.

– Мне без разницы.

– Отощал.! Откуда вы?!

– Из Челябинска. У нас неприятности.

– Судя по вашему. Виду. Вы бегаете от. Серьезных дядей. В пиджаках свободного покроя.

– Почти в точку.

– Пошли. Покурим. Расскажешь.

Пока они разговаривали на балконе, Рената огляделась. Похоже, что Фобосов эту квартиру снимает: Саша вскользь упоминал, что адрес у него сменился, а рабочий телефон прежний. Если принять ко вниманию интерьер, здесь жила какая-то старушка. Девушка подошла к комоду и потрогала пальцем непонятное стеклянное украшение в виде чересчур удлиненной трехгранной пирамиды с цветным узором внутри - по принципу окаменевших в янтаре доисторических мотыльков.