–  Сер Кеслер выиграл перевыборы на пост председательствующего министра Пути, а также исполняет обязанности мэра трех районов Осевого Города.

–  Мне это известно.

–  Разумеется. Председательствующий министр передает вам приветствие и выражает надежду «а то, что вы сойдетесь с ним во взглядах.

–  Конечно, сойдусь, - кротко ответил Олми.
– Я не лезу в политику и ни с кем не расхожусь во взглядах. Отплатить Йаношу за все, что он для меня сделал, я не могу, но ведь и я ему послужил, как следовало.

Он не любил, когда его ловили на крючок, и не мог понять, с чего бы Йаношу присылать за ним Нейю. Председательствующий министр был неплохо осведомлен в вопросах его личной жизни. Может быть, даже слишком неплохо.

–  Йаношу известно, что я ушел в постоянное увольнение.
– Удержаться Олми не мог.
– Простите за грубость, но мне любопытно: вы и вправду считаете, что вы - Нейя Таур Ринн?

Призрак улыбнулся.

–  Я являюсь высокоуровневой частичной копией, получившей от оригинала второстепенные полномочия, - сказал он.

Нет, сказала она… впрочем, решил Олми, не важно.

–  Это я знаю, но вы-то сами кем себя чувствуете?

–  По крайней мере вы достаточно живы, чтобы проявлять любопытство.

–  Ваш оригинал считал любопытство одним из моих пороков.

–  Нездоровое любопытство, - ответил призрак, ему явно было неудобно.
– Мне бы не удалось поддерживать тесные отношения с человеком, который хочет быть мертвым.

–  Вы купались в лучах моей славы, пока я вам не надоел, - сказал Олми и тут же пожалел о своих словах. Чтобы погасить вспышку эмоций, ему пришлось Вспомнить былые навыки.

–  Отвечаю на твой вопрос - да, я чувствую все то же, что чувствовал бы мой оригинал. А моему оригиналу видеть тебя здесь было бы омерзительно. Ты-то как себя чувствуешь, сер Олми? Приходить сюда, - призрак обвел рукой ярусы урн, - гулять среди мертвецов - мелодраматично, не правда ли?

Олми одновременно и злило, и привлекало то, что призрак сможет запомнить их встречу и рассказать о ней оригиналу, женщине, которой он восхищался всем сердцем - всем, что от него осталось.

–  Вас привлекала история моей жизни.

–  Меня привлекала твоя сила, - ответила она.
– А твое намерение жить лишь воспоминаниями причиняло мне боль.

–  К вам я был близок.

–  А больше - ни к кому…

–  Не так уж часто я сюда прихожу.
– Олми передернул плечами и отступил на шаг назад.
– Все мои лучшие воспоминания остались на той планете, куда мне не вернуться. Настоящая любовь, настоящая жизнь… Совсем не похоже на нынешнюю «Пушинку».
– Он прищурился. Изображение было сфокусировано идеально, но что-то в нем было фальшивое - какой-то лоск, аккуратность, какой не бывало у Нейи.
– Вы не помогли мне.

Копия взглянула ласковей.

–  Не могу согласиться с твоими обвинениями, но твое горе не радует меня… моего оригинала.

–  Я не говорил, что у меня горе. Странно, но я ощущаю покой. Зачем Йанош вас прислал? Почему вы согласились ко мне прийти?
–

Копия потянулась к Олми. Ее ладонь прошла сквозь его плечо, и тут же она извинилась за подобное нарушение этикета.

–  Ради тебя самого и ради моего оригинала - прошу тебя, переговори хотя бы с нашими сотрудниками. Председательствующему министру необходимо твое участие в экспедиции.
– Она собралась с духом и продолжила: - В «Редуте» проблемы.

Услышать это название было для него потрясением. Разговор внезапно сделался более чем рискованным. Олми покачал головой:

–  Я отказываюсь признавать, что мне известно о существовании какого-либо «Редута».

–  Ты знаешь больше, чем я. Меня уверили в том, что все это правда. Управление по обороне сообщила Управлению по обеспечению Пути, что теперь мы все под угрозой.

–  Мне бы не хотелось продолжать этот разговор в общественном месте.

Копию, кажется, ободрили его слова, и изображение придвинулось поближе.

–  Здесь тихо и пусто. Никто нас не слышит. Олми уставился на высокий стеклянный потолок.

–  За нами не наблюдают, - продолжала настаивать копия.
– Узел и Управление по обороне уверены, что к тому участку Пути приближаются ярты. Мне сказали, что если они его возьмут и получат контроль над «Редутом», вся «Пушинка» может обратиться в пепел, а Путь сгорит, как обрывок бечевки. Мой оригинал напуган. И я, какая сейчас есть, тоже напугана. Олми, тебя это хоть в малейшей степени беспокоит?