– Скоро, очень скоро, как только ты станешь членом нашей семьи, я все тебе расскажу. Все-все. А пока пойдем, присядем вон там.

Габриель послушно уселся рядом с Ребеккой на скамью, вытянул вперед свои длинные ноги.

– Понимаешь, – все так же загадочно прошептала Ребекка. – Никто не должен знать, но так и быть, я скажу тебе: Йен Лейтон спас Шайну. Да, да, он спас ей жизнь.

– Спас ее? – переспросил Габриель, впившись в лицо невесты своими яркими зелеными глазами. – Что ты имеешь в виду?

– Шайну похитили… С отцовского судна… Пираты! – Ребекка говорила отрывисто, захлебываясь от волнения. – Они держали ее в своем доме, в лесу. Она сбежала. Пираты гнались за ней, но, к счастью, она встретила Йена, который случайно оказался в тех местах. Он взял Шайну с собой и привез ее в Йорк. Отец ездил туда за ней. Так что, как видишь, Шайна обязана Йену Лейтону многим. Очень многим.

– Действительно, – пробормотал Габриель.

Перед его глазами возникло лицо доктора. Так вот кто виноват во всем! Если бы не этот Йен Лейтон, он сумел бы отыскать Шайну в ту ночь в лесу возле Фокс-Медоу! Если бы не этот докторишка, Шайна по-прежнему была бы с ним, с Габриелем! Ну что ж, настанет день, и он сумеет отплатить Лейтону за все.

Он вновь обратился к Ребекке:

– А что задержало его так долго в Монткалме?

Ребекка продолжала беспечно болтать, не задумываясь, чем вызван такой интерес Габриеля к доктору Лейтону.

– Он уезжал по своим делам в Вильямсбург после того, как передал Шайну моему отцу. А потом, по приглашению моих родителей, доктор приехал, чтобы сопровождать Шайну на сегодняшнем вечере, быть ее кавалером на нашей помолвке. Скажу по секрету, мама надеется, что все закончится их свадьбой.

Кровь ударила Габриелю в виски. Свадьбой! И двух месяцев не прошло, как Шайна появилась в Монткалме, а ее тетушка, эта гусыня с личиком хорька, уже старается побыстрее выдать ее замуж за первого встречного! И зачем она полезла в эти дела, старая ворона! Или того наследства, что досталось ей от родителей Шайны, недостаточно? Неужели недостаточно, чтобы предоставить бедной девушке крышу над головой и кусок хлеба? Неужто капелька участия и любви – непомерная плата за титул и богатство? Нет, эта Франческа Клермонт просто…

– Габриель? – дотронулась до его руки Ребекка. – Габриель, в чем дело? Где ты витаешь?

Габриель сделал усилие, чтобы вернуться к действительности. Внешне он сохранял спокойствие, но внутри у него бушевал гнев. Что ж, это очень в духе леди Клермонт – пытаться найти поскорее муженька для своей племянницы!

Но разве возможно, чтобы Шайна приняла предложение Йена Лейтона? А собственно, почему бы и нет? Он хорош собой, воспитан, элегантен. К тому же доктор Лейтон сыграл в жизни Шайны роль благородного спасителя. Сначала в душе девушки зародилась благодарность, которая постепенно переросла… О нет!

Габриель продолжал улыбаться, ведя с Ребеккой легкий, ничего не значащий разговор, но мысли его блуждали очень далеко. Он решил, что прежде всего должен узнать все подробности об отношениях между Шайной и Йеном Лейтоном.

Под звуки струнного квартета, приглашенного лордом Клермонтом из самого Вильямсбурга, Шайна кружилась в танце в объятиях Йена Лейтона.

– Вам нравится сегодняшний вечер? – спросил он, глядя ей в глаза.

– Да, очень, – машинально ответила она. И солгала. Ей совсем не нравился сегодняшний фарс. Прошедший обед был роскошным, но ни вина, ни блюда, сменявшие друг друга, не доставили ей удовольствия. Не занимал ее нисколько и вид гостиной, залитой золотым светом сотен свечей, бросавших мягкий отсвет на шелк платьев и драгоценные украшения. Ее раздражала толпа гостей – нарядных, возбужденных, гордых своими нарядами, золотом, бриллиантами…

Невольно Шайна сравнивала сегодняшний вечер с приемами в их лондонском доме. Они не были такими роскошными – истинное богатство не любит шума. Но те минувшие вечера были гораздо теплее, искреннее, живее. А здесь все казалось Шайне показным, ненатуральным. Да, убранство было дорогим. Да, костюмы гостей довольно точно воспроизводили последние лондонские фасоны. Но не было в этих людях той истинной утонченности, того неуловимого и неповторимого шарма, который присущ только настоящим аристократам. В этом-то Шайна разбиралась – недаром она повидала в своем доме стольких графов и принцесс, баронов и дипломатов.

А еще здесь был Габриель…

Во время обеда она постоянно ловила на себе его взгляд. Шайна делала усилие, пытаясь занять свое внимание то блюдами, к которым едва притрагивалась, то пустым разговором с Йеном или с соседом, сидевшим по другую руку от нее, – лишь бы не смотреть, лишь бы не встречаться взглядом с этими пронзительными глазами.

Наконец прозвучал тост в честь помолвки Ребекки и Габриеля. Шайна вместе со всеми подняла свой бокал, сохраняя внешнее спокойствие, не давая чувствам хлынуть наружу. Вот он, идеальный момент для того, чтобы при всех громогласно разоблачить мнимого Габриеля Сент-Джона.

Но время уходило, а Шайна не могла раскрыть рта и продолжала сидеть в замешательстве. В глубине души она чувствовала себя предательницей по отношению к своей кузине, с такой любовью смотревшей на своего жениха. Нет, Шайна не считала это чувство ревностью, скорее это было сочувствие к Ребекке, собиравшейся выйти замуж за человека беспринципного и лживого, выдающего себя за порядочного джентльмена. Но Шайна-то знала, как далек этот образ от истины.

Обо всем этом Шайна размышляла, продолжая медленно кружиться под музыку в объятиях Йена. Задумавшись, она и не заметила, как перед ними возникла стройная высокая мужская фигура в темно-синем бархатном сюртуке. Затем раздался знакомый низкий голос: