Спас сестру Констант. Он встал меж ней и гостем, и с высокомерием заметил:

– Вы еще не помолвлены и союз не заключен. Только один мужчина прикоснется к моей сестре - ее законный муж. Вам должны быть известны наши обычаи, раз вы претендуете на звание апорцо.

Эя насторожилась - брат специально выводил гордого цигруна из себя, называя `одним из длинного ряда', и давая понять, что окончательного решения еще нет. Она взглядом поблагодарила и, одновременно, предостерегла Константа: отец уже шел к ним с недовольным видом и вечером парня ждет наказание. Лоан с сыновьями был очень строг и не спускал и малой доли того, что дочерям. Они наследники и мужчины. Вот если б Фэя была мужчиной! Лучше уж отцовский гнев, чем ласка мутно-серых глаз с черными крапинками.

Она окончательно смутилась и низко опустила голову. Трехцветные пряди пышных, чуть вьющихся волос, упали на лицо и волнами потекли по груди.

Цигрун еле слышно вздохнул и повернулся к сегюр:

– Ни что в нашей галактике не может сравниться с красотой вашей дочери, - в голосе слышалось томление и затаенная печаль. Констант хотел ответить и уже приготовил уничижительную тираду, но встретился взглядом с глазами отца и смиренно опустил голову, отступил. Рэйсли одарил гостя натянутой улыбкой и подхватив дочь за талию, кивнул:

– Пора за стол.

Эйфия мучилась весь ужин под пристальным взглядом серых глаз. Ван-джук сидел напротив нее, с завидным аппетитом поглощал приготовленные блюда, непринужденно болтал с сегюр-мэно и Рэйнгольфом, и одновременно следил за девушкой. Рэйсли же следил за всеми присутствующими: ему не нравилось поведение Константа и скованность дочери, а в тоне жены ему чудились фривольные нотки, лишь Рэнни радовал его своей сдержанностью и рассудительностью. Все складывалось не так, как он хотел. Лоан отодвинул прибор, давая понять, что ужин закончен и кивнул цигруну:

– Продолжим беседу в моем кабинете. Рэйнгольф, проследи, чтобы подали шеврио.

Эйфия вскочила, раскланялась с присутствующими и под недовольным взглядом отца поспешила покинуть столовую.

– Отвратительно! Просто возмутительно!
– девушка влетела в свои покои, изрядно раздраженная поведением Люйстик и отца. Она бы с радостью сейчас села в сейфер и улетела на Гэ-шу, чтобы побыть одной и собраться с мыслями, но Стейпфил по приказу отца наставил агноликов по всему периметру туглоса и никого не выпускал, а передвижение сейти отслеживал с четкостью тактической системы наведения.

– Ненавижу!!
– крикнула Фэя в пустоту залы, давая волю эмоциям, и рухнула в кресло. Из проема в соседнюю комнату выплыла Марина и Эйфия поняла, что та находиться в том же душевном состоянии, что и она. Вид поникший, лицо осунулось, а глаза испепеляли все встречные предметы. Она села напротив и вперила в сестру свой горящий взор:

– Я сбегу, - выдохнула решительно.

Эя растерялась: как подобная мысль может закрасться в голову благовоспитанной флэтонке?

– Я тебя шокировала? Извини, наверное я, как и ты, должна стенать, мучиться, жалеть тэн и слушаться родителей. Но я не - ты! И не собираюсь подчиняться! Я взрослая женщина!…

– Девчонка, - качнула головой Эя.
– У тебя истерика? Очнись - будет так, как скажет отец, и ты можешь отважно противиться его воле…ровно две минуты. Мы ничего не можем, ничего. У тебя-то, что за трагедия?

– А у тебя?

– Через месяц я улетаю в мейнц будущего мужа.

Глаза Марины широко распахнулись и застыли на пару минут.

– Муж?!
– она не спросила, прошипела севшим от изумления голосом.
– Но еще вчера его не было.

– Ты же знаешь отца. Вчера не было - сегодня есть, - голос девушки звучал равнодушно и устало. Она действительно чувствовала себя опустошенной и даже раздавленной сложившимися обстоятельствами, которыми была загнана в тупик.

– Кто?

– Люйстик Ван-джук.

– Этот дикарь?!

– Скажи это отцу. Я пыталась.

– О, Модраш, - рука девушки легла на изящные ножны мэ-гоцо, висящие на груди, словно искала спасения.
– Что он с нами делает?

– Он знает, что. А нам - не обязательно. И наше мнение никого не волнует!
– Эя все ж не сдержалась, повысила голос.

– Не кричи, - поморщилась Марина и, откинувшись на спинку кресла, задумчиво прищурилась, поглаживая пальчиком свои губы.

– А что у тебя?
– впрочем, и так ясно - отец вторую неделю гневается на одну тему, его дочь и сын троуви. Это как раз Эйфии было понятно.

– Монторриона отправляют в экспедицию на Фарагост. В ссылку, скоро. Но, говорят, сначала эскадра проводит цигрунов.

– Значит, он улетает с нами?

Марина кивнула и хитро улыбнулась, чуть поддавшись к сестре:

– У меня родился план.

Эя поджала губы: знает она планы сестры - взор в квадрате, иллюзия, помноженная на виртуальность: