Стоящий на коленях мужчина, у которого насильно забирают энергию - что может быть более унизительным и неприятным?

Еще год назад она не испытывала подобных чувств - у нее был Каврис. Молодой вальторец ждал встреч с госпожой и улыбался, завидев ее. Впрочем, он всегда улыбался и всегда старался быть поблизости. Но, Великий Модраш, всего лишь раз она позволила себе взять чуть больше, чем всегда, и тэн упал. Лицо стало серым, некрасивым, а глаза застыли. Это было ужасно - осознавать себя виновницей смерти милого раба, безобидного и доверчивого, как слепые щенки лауга.

А эти тэн - озлобленные, дикие и энергия их не впрок, стоит сгустком, как ком в горле и раздражает.

Стейпфил встретился взглядом с глазами сейти и низко поклонившись, шепнул канно:

– Помоги ей.

Сергей подошел и, обернув ладони гофри, подхватил под локти:

– Вам плохо, госпожа?

Фэя смутилась - агнолик понял, что она голодна, но худшее, что он мог придумать - послать на помощь канно. Хоть и доверенный слуга, кэн и друг матери, но мужчина. Его близость и аромат энергии закружили ей голову, затуманили взгляд. "Почему я в отца? Почему я не могу, как Рэнни, обходиться без и-цы?" - с горечью подумала Эя, падая. Ее подхватил Стейпфил.

– Ты можешь отказаться от тэн, щадить их и болеть. Хочешь, я расскажу тебе, что будет через два месяца без подпитки?
– голос отца звучал глухо, но не был недовольным, скорей усталым. Эя взяла и-цы нового раба по настоянию Стейпфила, и теперь приходила в себя. Парень попался упрямым и скупым, а ненависть клубящаяся в нем, сжигала теперь и ее, рождая неприятный осадок во рту. "Нет, лучше уж, быть голодной", - решила она, с опаской покосившись на отца - не угадал ли он ее мысли?

Тот недовольно прищурился и сел в кресло напротив постели дочери:

– Не думал, что подобная проблема могла возникнуть у тебя. Ты слишком похожа на мать. Марина - да - предполагал, но ты? Эя, девочка, что с тобой происходит? Откуда это преступное отношение к своему здоровью? Что не устраивает? Качество? Ассортимент?

– Донор.

– Конкретно?

– Не знаю…Они ненавидят меня.

– Тебя трогают чужие эмоции?
– отцу это явно не нравилось, и Эя знала почему, понимала, что призналась в самом худшем из "грехов" - слабости. Сейчас отец осудит ее, накажет, а может и прогонит из туглоса, запретит общаться с другими, отправит в резервацию, на Мольфорн где клаонам прививают основы флэтонской морали.

Но, нет, в глазах Лоан не было и доли укора или осуждения - в них прокралась печаль. Мужчина нажал кнопку на пульте, перекрывая доступ в комнату любому желающему их потревожить, и сел рядом с дочерью на край постели:

– Я знаю, что тебе трудно. К сожалению, жить в смятении и носить в себе чувство отверженности, участь любого клаона, но поверь мне, это лучше, чем быть окэсто. У тебя организм флэтонки, но характер - землянки. Ты не можешь без допинга, но твоя психика слишком тонко реагирует на проявление донорских чувств. Я подозревал, что может случиться нечто подобное, видел как ты, вот уже год, борешься сама с собой. Поэтому я и пошел на союз с Ван-джук. Тебе необходим муж, мужчина который даст тебе нужное и избавит от излишних колебаний, сохранив при этом неповторимость твоей личности. Ты слишком ранима, Эя, слишком наивна. Для зрелого мужчины ты станешь подарком, бесценным даром, который он сможет и оценить, и уберечь.

– Ты опять о Люйстике? Я не хочу…я…

– Это чувство называется - страх.

– Страх?
– удивилась девушка.

– Да, Эя - страх. Он рождает нерешительность, нерешительность - колебания, а те толкают тебя в противоположную от правильных решений сторону. Эмоции начинают превалировать над логикой и превращают твою жизнь в хаос. В итоге - тупик, из которого никто не поможет тебе выбраться. Если ты сама не поможешь себе. Пойми - твое тело созрело, оно желает большего, чем обычный допинг. Душа томиться в тех рамках, что обитает - ей нужен полет, ощущение жизни и не на физическом уровне. Но ты слишком долго ждала, слишком сильно противилась, придумывая оправдания банальному страху перед неизвестностью, желанной, заметь, неизвестностью. Ты, как любой флэтонец считаешь страх отвратительным качеством и поэтому, отвергаешь его, но ты - женщина. Ты забыла об этом? Да, сказывается общество мужчин, хоть и братьев. Оно не самое лучшее для будущей жены. Сколько раз я ругал тебя за то, что ты слишком много внимания уделяешь нестоящим и заведомо бесполезным для тебя предметам? Но видимо - мало и наказывал - мягко. Гонки на сейферах, грубые мужские прения и игры. Вот и результат. Хватит. Через час ужин и Ван-джук в числе приглашенных. Присмотрись к нему и привыкай к мысли, что он твое будущие - муж, господин, отец твоих детей. Двадцать семь дней, и помолвка будет объявлена официально.

– Отец!…

– Все!

Рэй разблокировал вход и вышел, оставив дочь в состоянии унылой задумчивости.

Эйфия окинула взглядом зал: троуви отца щуря хитрый глаз, сидит в кресле у выхода на балкон. Отец беседует с Рэйнгольфом, который, как обычно невозмутим и беспристрастен, впрочем, как и его родитель. Констант хмурится и явно думает какие-то гадости, поглядывая на гостя. Ван-джук разговаривает с Аленой.

Глаза цигруна встретились с глазами сейти - мэно и та поспешно опустила взгляд. Сердце екнуло, подтверждая слова отца - ей действительно пора замуж, пора осознать себя женщиной и принять себя в новом качестве.

Люйстик кивнул сегюр-мэно и подошел к Феи, протянул руку, приглашая опереться на нее, а скорей всего, желая узнать - приняла ли она его кандидатуру:

– Вы разрешите?

Эйфия застыла в нерешительности, разглядывая светлую ладонь с витой татуировкой от мизинца до запястья, потом цивилизованную одежду - кожаные брюки, обтягивающие крепкие ноги, серо-серебристую рубашку с глубоким вырезом, в который виднелась татуировка на правом плече. Посмотреть выше она не решилась, а руку подать не желала. Но его ладонь не опускалась, настойчиво напоминая о необходимости принять решение.