– Отец?

Голос звучал слабо из-за ветра. Но Кевин был жив! Несмотря на боль, Корсал вздохнул и попробовал крикнуть. Вышло что-то каркающее.

– Кевин!

– Отец? Ты в порядке?

Снова он пробовал ответить, но получился только хрип. Что это за темная форма там на белом фоне. Был ли это кусок дерева, сорванный ветром? Нет! Это что-то двигалось к нему…

– Отец! – Кевин встал на колени около него. – Ты ранен!

– Только… ребра сломаны, – выдохнул Корсал.

– Тогда лежи и не двигайся, – сказал Кевин, и покопался в карманах Корсала в поисках перчаток, которые он снял в ховере. Кевин помог отцу надеть их и сжал ему руку. – Антигравитационные двигатели взорвались.

– Я знаю. Ты ранен?

– Нет. Только оглушен. Хотя я потерял свои очки. Не пытайся говорить. Я знаю, что надо сделать; мы только должны дожить до окончания шторма. Они пошлют поисковую партию. Пожара в ховере почти не было. На этом снегу он быстро остынет, и я смогу кое-что спасти.

– Нет… в снежной буре, – Корсал задыхался. – Это удача, что ты нашел меня.

– Мы сотворим собственную удачу, – сказал Кевин. Это было высказывание человека, но могло бы принадлежать и клингону. – Ты не можешь двигаться, чтобы согреться, так что я собираюсь построить убежище и развести огонь. – Он снял свой жакет и накрыл им Корсала. – Работа не даст мне замерзнуть, пока я не раздобуду огонь.

Кевин и Корсал оба носили тяжелые универсальные ножи за отворотами ботинок – знак мужественности, заработанный при Выживании, но также и универсальный инструмент, который помогал в борьбе, как это было теперь. Кевин согнул низко висящую лапу сосны и использовал ее сначала как метлу, чтобы убрать снег с того места, где лежал Корсал.

Он сделал ложе из сосновых ветвей, чтобы изолировать отца от промерзшей земли, и с большой осторожностью помог отцу переместиться туда. Корсал чувствовал себя странно, оказавшись немощным и беспокоился за сына – как будто они внезапно поменялись местами. Он очень гордился мальчиком. В столь критическом положении, Кевин реагировал спокойно и со знанием дела. Благодаря этому они, возможно, выживут.

Кевин соорудил навес, а Корсал, неспособный внести больший вклад, расчистил место для веток, которые Кевин вытащил из снега. К счастью, мальчику не пришлось далеко ходить за дровами, потому что снег падал все также плотно, а ветер завывал. Корсал наблюдал, как он отделил влажную кору от сухой сердцевины и сделал трут.

– Теперь, – сказал он, – как мы зажгем это? У меня есть лупа, но нет солнца, есть сталь, но нет кремня. В экстренном комплекте ховера была зажигалка, если только она не взорвалась.

– Больше не было взрывов, – сказал Корсал. – Я думаю, что ты сможешь войти в ховер и найти комплект.

Но снег теперь падал настолько сильно и быстро, что, хотя был только полдень, темнота уже сгустилась над ними. Корсал выглянул из убежища и решил:

– Нет никаких признаков затишья. Здесь ты можешь потеряться и замерзнуть на расстоянии десяти метров от меня. Становится холоднее. Нам придется добывать огонь трением.

Это была не легкая задача в холодном, влажном воздухе, но Кевин работал старательно, вращая палку среди трута, который он создал.

– По крайней мере мои руки согреются, – пошутил он. – А то я больше не чувствую ног.

Корсал тоже их не чувствовал. Фактически, все его тело оцепенело. Возможно лучшим выходом станет сон, чтобы дать телу возможность исцелить раны…

– Отец! Отец, проснись!

Кевин поднял задыхающегося от боли в сломанных ребрах отца, и заставил его сесть.

– Проснись! – требовал Кевин. – Я не позволю тебе замерзнуть насмерть!

– Снег идет… так холодно… – бормотал Корсал.

– Ветер холодный! – сказал Кевин. – Очнись, отец. Поговори со мной!

– Что? – Он с трудом разлепил один глаз, и посмотрел на сына, близоруко сощурившегося на него.

– Поговори со мной! – потребовал снова Кевин. – Расскажи мне… расскажи об Империи. Что, если я прилечу туда когда-нибудь? Что я должен буду сделать, чтобы меня приняли?

– Сражаться, – сказал слабо Корсал.

– На войне. Да, но что еще? Я хочу быть ученым, как и ты, а не солдатом.

– Они хотят… оружие.

Кевин собрал трут и снова начал раскручивать палку.

– Расскажи мне о семье. Как ты жил в Клингонской Империи?

– Как и здесь. Выживал… ходил в школу. Всегда был лучшим в школе, лучше чем мои братья, но они были старше, сильнее. Крэл – он был самым старшим. Я помню…, он преподавал мне Клин-жа. С тех пор как мне исполнилось восемь, я всегда побеждал. И он всегда снова бросал мне вызов…

– Отец? – удивился Кевин.

– Я не мог победить в сражении, стрельбе, или беге. Никто из других детей не стал бы играть со мной. Но Крэл, он всегда… всегда давал мне шанс сделать то, к чему я был способен.