С усилием Гастон оторвался от двери и побрел прочь. Он не спас тех, кто рассчитывал на него тогда, в прошлом, но он спасет других сейчас. Слишком много жизней зависит от него.

Никогда больше не воспользуется он по-детски наивными чувствами своей жены. Нельзя быть одновременно любовником и воином. Ни теперь, ни потом. Никогда.

Когда к Селине явился слуга и передал ей указания мужа, она не стала спорить. Через считанные минуты после своего ухода — она как раз заканчивала одеваться — Гастон велел ей собираться и через час быть готовой к отъезду. Никаких объяснений. Ни слова, зачем такая спешка. Просто приказание. Все как обычно.

Значит, нечего жаловаться. Она поблагодарила и отпустила слугу и стала искать, куда вчера забросила башмачки. Вот и все сборы. Остальное со вчерашнего дня и не распаковывалось. Потом она села на кровать и покорно дожидалась возвращения слуги.

Проснувшись нынче утром и не почувствовав тепла его тела, Селина была разочарована, но надежда тут же вернулась к ней, когда она увидела его рядом. Он не покинул ее, и она даже разрешила себе поверить, что произошедшее ночью подействовало на него, может быть, так же сильно, как и на нее. Что в его душе что-то оттаяло.

Радость ее длилась недолго. «Я предупреждала, что наутро ты возненавидишь меня», — напомнила она, думая, что он станет ее переубеждать. Господи, какой надо было быть наивной, чтобы рассчитывать на это! Его хмурое молчание сказало ей больше, чем целый поток слов. И ей лишь осталось сидеть, дрожа как осиновый лист.

«Я люблю тебя». Запомнил ли он эти слова, сказанные ею ночью? Хотя это теперь не имело значения. Он ведь ответил предельно ясно. Для него это ловушка. Как он сказал? Ярмо?

Наверное, сожалеет о случившемся. Конечно, сожалеет — ведь первым делом он уничтожил доказательство. Огонь все еще потрескивал в очаге, превращая любовь и страсть в золу и пепел.

Она удивлялась своей глупости. Как она могла решить, что он влюблен в нее? Что в нем прошлой ночью пробудилось нечто большее, чем обычная мужская похоть?

Он верно понял ее сущность: она — дурочка. И она ему не ближе, чем сотни других женщин, с которыми он делил постель. Сердце ее болезненно сжалось.

Ее раздумья нарушил легкий стук в дверь. Она не сразу ответила, и стук повторился.

— Войдите. — Наверное, пришел слуга, чтобы помочь ей отнести вещи вниз.

Но это был Гастон.

От неожиданности она судорожно вздохнула, молча глядя на него и непроизвольно комкая покрывало. Она поспешила заковать свое сердце в железо — ей вовсе не улыбалось получить очередной удар, попытайся она снова выразить свои чувства.

Он странно смотрел на нее, и Селина решила, что это с похмелья.

— Слуги… уже… уже здесь.

— Отлично. Я готова. Но почему вы не прислали их за вещами?

— Я говорю о наших… о моих слугах. — Он протянул руку, и только теперь она увидела, что он принес. У нее перехватило дыхание. — Они прибыли в замок де Варенное несколько дней назад, — продолжал он запинаясь, словно сам не верил в то, о чем рассказывает. — Не найдя нас там, Иоланда и Габриэль поспешили сюда, чтобы передать мне это. Они появились утром. Им показалось… это может быть важным…

Селина почти не слышала, что он говорит. В голове у нее стоял звон. Взгляд ее был прикован к ярко-розовому предмету, который Гастон держал в руках и который смотрелся здесь настолько неуместно, что она даже не сразу поняла, что это такое.

— Моя сумочка! — воскликнула Селина, вскакивая с кровати и бросаясь к нему. — Откуда? Как?.. Боже, где они прятали ее все это время?

— Они не прятали, — объяснил Гастон, передавая ей сумочку. — Напротив, они нашли ее, когда передвигали мебель. Она была в сундуке. — Он перевел дыхание. — В запертом сундуке в комнате, где…

— Где я появилась в ночь на Новый год! — еле слышно выговорила Селина, прижимая сумочку к груди. — Но как она оказалась там?.. — Она стала вспоминать, как провалилась в прошлое. — Я стояла перед окном. Искала пачку аспирина, сумочку держала в руке. Затем меня ослепил серебряный луч, и я ее выронила…

Вся встало на свои места, и сердце Селины охватило ликование.

— Я выронила ее после того, как была ослеплена! — продолжала вспоминать она. — Я начала терять сознание, сумочка выпала и скорее всего тоже попала в водоворот времени вместе со мной. — Селина в восторге закружилась. — О, этот идиотский, этот замечательный сундук!

Радость, облегчение, надежда переполняли ее.

— Вот почему у меня ничего не получилось во время затмения! Я сдвинула сундук со своего места, чтобы встать прямо перед окном. О Боже, если бы я только оставила его там, где стоял! — Она повернулась к Гастону, размахивая сумочкой перед его лицом. — У меня ее не было, когда я пыталась вернуться. Но теперь она у меня. Ты понимаешь? Вот ключ, который поможет мне вернуться домой.