Сердце Гастона билось так сильно, что он слышал его удары. Она говорила так искренне, будто в самом деле заботилась о его судьбе, будто…

Нет, больше он не попадет в паутину ее лжи! Он тряхнул головой, сам удивляясь своей легковерности.

— Вы ждете, что я приму на веру ваши россказни?

— Мне безразлично, как вы отнесетесь к моим словам. Вы должны остаться в живых. Бегите отсюда! Бегите от меня! Бегите куда угодно! Пока он не откажется от своего гнусного плана.

По ее щекам текли слезы. Гастона передернуло от презрения к самому себе: она опять разжалобила его, ему хотелось укрыть ее, защитить. Он содрогнулся и от ненависти к врагу, которого не остановил даже приказ короля.

Благородный герцог придумал способ убить его и остаться вне подозрений. Именно этого Гастон от него и ожидал.

Но чтобы добиться желаемого, Турель должен убить и Кристиану.

Трудно будет обвинить Туреля в убийстве, если его обожаемая воспитанница погибнет вместе с мужем. Тогда у него на пути не будут стоять ни последний мужчина из рода де Вареннов, ни его вдова. Турель станет наследником земель Гастона и благодаря их браку, и благодаря своим правам по материнской линии.

Эти мысли вихрем проносились в голове Гастона. Он с трудом сдержался, чтобы не броситься к жене, не заключить ее в объятия, не спрятать на своей груди.

— Кристиана, как…

— Селина.

— Кристиана, — упрямо повторил Гастон, — как Турелю удалось уговорить вас участвовать в заговоре против меня? Вы настолько преданны ему… или он заставил вас силой? Он угрожал вам?

— Сейчас нет времени обсуждать эти вопросы, — покачала она головой. — Это не имеет никакого значения. Он собирается убить вас. Вы должны уехать, и я…

— Это имеет значение, — твердо сказал Гастон. — Расскажите мне.

— Как ужасно в вашем веке относятся к женщине! Неужели вы не понимаете, насколько это унизительно?

Он подошел к девушке и рукой в перчатке взял ее за подбородок:

— Не пытайтесь уйти от ответа. Турель угрожал вам?

Селина вздрогнула от прикосновения и, резко повернувшись, вырвалась.

— Он говорил что-то о мавританских купцах и о пустынях, — ответила она раздраженно.

Гастона захлестнула ярость. Вот, значит, что придумал Турель, чтобы держать девчонку на привязи. Обещал продать ее работорговцам! Подумать только: герцог, называющий его Черным Сердцем, готовил чудовищную участь для своей подопечной, невинной послушницы!

Кто бы ни была эта стоящая перед ним женщина, что бы ни пыталась ему доказать, он был уверен — она не переступала порога монастыря. Но все монахини признавали в ней Кристиану. И Турель тоже. А ведь они давно знали ее…

Черт возьми, не важно, кто она — Кристиана или нет, лгунья или нет, невинное дитя или нет, — он, Гастон, должен спасти ее. Он не бросит ее здесь, не оставит одну. Они уедут вместе! И главным в его решении будет не приказ короля и даже не угроза Туреля продать ее в рабство.

Он сделает это потому, что испытывает к ней непонятную и неуместную симпатию, нежное и невыразимое словами чувство, от которого не в силах избавиться.

Это чувство вызывало у него досаду и приводило в ярость, доказывая, как он слаб.

Нет, он не повторит ошибок своего брата, не позволит себе стать слабым из-за женщины.

— Завтра мы уедем, — неожиданно сказал он.

— Мы? — переспросила она, вскидывая на него глаза. — Но я не могу никуда ехать. Я должна остаться здесь. Мне нужно…

— Остаться рядом с Турелем? — закончил он за нее. — Нет, Кристиана, я не позволю вам остаться и продолжать плести коварные замыслы. Я увезу вас как можно дальше от вашего господина.

— Вы слишком рискуете, беря меня с собой! — взорвалась она, доведенная до бешенства его тупым упрямством. — Не боитесь, что я снова постараюсь затащить вас к себе в постель? Вам лучше уехать без меня. Разумнее оставить меня в замке.

Пожалуй, но Гастон знал, что не примет в расчет ни здравый смысл, ни железную логику, никакие резоны, раз речь идет о ее безопасности.

— Мы уедем завтра, как только подготовим припасы. — Он посмотрел на нее и усмехнулся: — И не думайте, что это облегчит вашу задачу. Вам больше не удастся увлечь меня своими баснями. И своими женскими прелестями.

Селина примостилась между кулем с ржаной мукой и бочонком с вином, хотя понимала, что ее замысел обречен на неудачу. Сюда, в кладовую под кухней, где хранились вина и съестные припасы, она забралась по какому-то сумасшедшему наитию. Гастон приказал ей подготовиться к отъезду и ждать во внутреннем дворе замка, когда колокола пробьют шесть утра. Это было примерно час назад. Она тогда подумала, что если спрячется, то, не имея времени искать ее, Гастон бросит это занятие и со своими людьми двинется в поход без нее.