Виктор отрицательно покачал головой.

– Кругом все замело снегом. Этот ублюдок сделал свое грязное дело несколько дней назад.

– Клянусь, этому подонку больше не придется заниматься своими грязными делишками! – мрачно произнес Чанс. – Никому ничего не говорите, чтобы не спугнуть негодяя. Я теперь буду сам дежурить по ночам, а днем отсыпаться, пока не поймаю его. Если кто-то поинтересуется, почему меня нигде не видно, скажите, что я простудился. А сейчас я вам дам новую пилу.

Прошли две долгих ночи, но ничего подозрительного не случилось. На третью ночь около двух часов Чансу очень захотелось спать. Он покинул свое укрытие, оборудованное в пристройке за танцевальным залом, где Мирта держала своих лошадей и коляску, и поспешил к столовой, чтобы выпить чашечку кофе, который Зеб специально для него держал на плите.

В столовой было темно, но Доусен не стал зажигать лампу, так как за окном светила яркая луна. Он подошел к плите, налил себе кофе и сделал большой глоток. Затем скрутил папиросу, решив сначала покурить, а потом уже допить кофе.

Он уже докурил папиросу и только собирался допить кофе, как почувствовал запах дыма – но не табачного. Где-то совсем рядом запахло горелым деревом. Доусен встал. Может Зеб заснул с зажженной трубкой, и начался пожар?

Чанс шагнул к выходу, и глаза его расширились от удивления: из-под двери с улицы в помещение вползало облако серого дыма. Мужчина чуть помедлил. А вдруг в него сейчас выстрелят, если он откроет дверь? Может, этот неизвестный враг хочет не только его разорить, но и убить?

Но все же он не собирался оставаться здесь чтобы сгореть живьем. Вытащив ружье и приготовившись встретиться с опасностью, Чанс рывком открыл дверь.

Но никого не увидел и ничего не услышал, никто в него не стрелял, однако и выйти было невозможно. Прямо под дверью, на крыльце был разложен костер, языки пламени которого уже подобрались к дверному проему. Он повернулся и бросился в рабочее помещение Зеба, где тот обычно держал ведро с водой. Чанс молил Бога, чтобы только оно не оказалось пустым. К счастью, ведро оказалось почти полным. Доусен схватил его и вылил воду в костер, стараясь метить в самую середину.

Пламя зашипело и погасло, оставив после себя мокрую золу и почерневшее дерево. На крыльце, однако, уже успела выгореть огромная дыра.

Доусен вытер холодный пот, струящийся со лба. А что, если бы его не оказалось на кухне в этот момент? Зеб не смог бы выбраться из столовой, так как в бараке был только один выход. Кто бы ни был этот человек, его во что бы то ни стало нужно поймать, пока он не убил кого-нибудь.

Чанс вышел во двор проверить следы, хотя знал заранее, что, скорее всего, ничего не обнаружит, так как вокруг многие уже натоптали, и среди прочих определить следы врага было практически невозможно. Затем он отправился домой, решив, что вполне может лечь спать, так как его недруг тоже, наверняка, сейчас уже спит, выполнив свою грязную работу, запланированную на сегодня.

На следующее утро, когда Доусен подошел к столовой, возле обгоревшего крыльца уже собрались Зеб с остальными лесорубами. Чанс исподволь наблюдал за лицами собравшихся, стараясь подметить реакцию каждого. Все казались искренне возмущенными и расстроенными. А Гил Хэмптон, тот вообще выглядел чуть ли не больным. Лицо у него было таким бледным, как у покойника. Но почему? Почему он выглядел более подавленным, чем все остальные? Или он по собственному опыту знал, что значит быть охваченным огнем?

В эту ночь Чанс опять находился на своем посту, слушая, как из танцевального зала доносились музыка и топот танцующих пар. Ночь была светлой, но морозной. Доусену каждую минуту приходилось топать ногами и постукивать рука об руку, чтобы кровь лучше циркулировала.

Черт бы побрал этого человека, из-за которого ему приходится торчать на таком холоде!

Примерно в два часа ночи, во время перерыва между танцами, Чанс вдруг заметил, как мужская тень метнулась за угол танцевального зала. Вот он, преступник! Что он решил натворить сегодняшней ночью?

Когда неизвестный повернул к реке, Доусен оставил пост и осторожно последовал за ним, стараясь держаться в тени деревьев. Наверное, этот негодяй опять решил повредить большую пилу на лесопилке.

Когда преследуемый дошел до реки и остановился, луна осветила его лицо. Чанс был разочарован, но не слишком удивлен, узнав Гила Хэмптона. Хотя он и недолюбливал этого бродягу, но считал, что тот не способен на такие подлые поступки. И все же, как сказал когда-то Зеб, мужчина может совершать странные поступки, если дело касается женщины.

Однако Чанс удивился, когда увидел, как Хэмптон вытащил из кустов лодку, осторожно войдя в нее, достал весло и погреб к противоположному берегу. Что могло заинтересовать его на том берегу? Доусен нахмурился. Насколько ему было известно, на том берегу ничего не было, кроме индейской деревни, расположенной в нескольких милях от реки, а также заброшенный барак, которым три-четыре года назад пользовались охотники. Что касается леса в том районе, то до него еще не добрался топор лесоруба.

Хэмптон достиг противоположного берега и выпрыгнул из лодки. Как только он вытащил лодку из воды, из кустов к нему в объятия бросилась стройная женская фигурка. Пара немного постояла обнявшись, а затем отправилась в глубь соснового леса.