Через некоторое время все стихло. Не было ни убитых, ни пленных. Люди, которые только что выбивали двери в уцелевших домах и забрасывали подвалы гранатами, весело разговаривая, начали спускаться в долину. И хоть звучала таджикская речь, а изредка слышались обрывки арабских фраз, на рукавах бойцов рядом со странноватыми знаками различия мирно соседствовали эмблемы Российской армии.

За поворотом горной тропы, по которой спускались эти странного обличья люди, открылся вид на русло давно пересохшей реки, где разместился палаточный городок. Заметно было, что все подходы к лагерю охранялись часовыми. В зарослях кустарника чуть поодаль от жилых палаток были расположены несколько приземистых деревянных бараков. Рядом с ними под навесом – длинный дощатый стол, возле которого призывно дымилась полевая кухня.

Отряд, только что проводивший «зачистку» горного селения, подоспел как раз вовремя. Незадолго перед ним с боевого задания вернулась в лагерь другая мобильная группа, которая в этот день патрулировала участок границы.

Люди, очень похожие на боевиков, оживленно приветствуя друг друга, направились к полевой кухне. Война войной, а обед – по расписанию. Правда, войны как таковой здесь не было, однако и мира – тоже. Здесь, в этом живописном и весьма труднодоступном месте, расположенном на стыке бывших среднеазиатских республик, а ныне независимых государств, базировался один из отрядов спецназа Казбека Рахметова.

Этот еще довольно молодой и не очень образованный человек не так давно стал единственным наследником немалого состояния своего знаменитого отца. Тот за свою бурную жизнь успел побывать и служителем Аллаха в Средней Азии, и полевым командиром в различных горячих точках, и даже представителем федеральной власти в одной из автономий.

Но ни большие должности, которые он занимал, ни высокие связи старшего Рахметова спасти не смогли. Несколько лет назад на горной дороге его персональный бронированный джип взлетел на воздух вместе с охраной. Было это кровной местью, терактом или несчастным случаем – никто до сих пор выяснить не смог.

Его сын, как это частенько случается с детьми, пошел другим путем. Отлично усвоив формулу, что деньги – это власть, он за очень короткий срок сумел основательно приумножить и без того немалые отцовские капиталы, подчинив себе финансовые потоки региона.

Впрочем, рыночные отношения и в Средней Азии, и на Кавказе процветали даже в самые суровые времена всенародной борьбы с расхитителями социалистической собственности. Да и сама советская власть, особенно в последние свои годы, вела здесь довольно осторожную политику, стараясь сильно не вмешиваться в сложные отношения местных кланов и тейпов. Конечно, до определенных пределов. Но и это либеральное послабление давало возможность наиболее предприимчивым людям делать свой бизнес. Недаром в те времена здесь бытовала расхожая фраза «коммунизм – не за горами». Правда, смысл в нее местные жители вкладывали несколько иной, нежели агитпроповские чиновники в Москве.

То, что Памир переводится как «крыша мира», знает каждый школьник. Правда, местные предприниматели утверждали, что Рахметов-младший чересчур дословно трактует это выражение, а слово «крыша» понимает только в его современном прочтении. Но тем не менее «положенный» Казбеку кусок финансового пирога отстегивали регулярно. А еще злые языки поговаривали, что и наркоторговлю в этом регионе контролировал именно он. Однако большие деньги помогли взаимопониманию и с местными властями, и с российским федеральным центром, тем более что младший в большую политику пока не лез. В подобных случаях принято говорить – такие люди и без охраны?

Вот и муштровали в этом укромном и глухом горном месте его доверенные командиры надежную и преданную охрану. На всякий случай. Причем не только для самого «Хозяина», но и для его многочисленной собственности.

Одним из таких «наставников» с богатым боевым прошлым был Рамазан Атгериев – командир отряда «Юг», крепкий бородач с внешностью остепенившегося ваххабита. Он долгое время воевал под началом различных полевых командиров, пока окончательно не пристал к отряду Шамиля Басаева. Здесь он был обласкан и даже приближен к руководству. Но в какой-то момент почуял, что «борьба за свободу родины» не приносит серьезного дохода, а, напротив, требует жертв. В один прекрасный день он ушел из отряда по-английски – не прощаясь.

Некоторое время еще скитался по горам одиноким волком, промышляя от случая к случаю торговлей людьми и выжидая, чем все это дело обернется. Когда же Россия снова всерьез взялась за этот мятежный регион, а местные «авторитеты» мудро решили, что значительно прибыльней греть руки на восстановлении мирной жизни, не стал больше медлить и Рамазан Атгериев. В тот же час боевик сложил оружие, будучи твердо уверен, что попадет под амнистию.

Так и произошло, но «мирные будни» родины разочаровали Атгериева. Все теплые места были давно распределены. Побыв какое-то время на второстепенных ролях, он без малейшего сожаления распрощался с родными местами и, подобрав несколько единомышленников, отправился «на ловлю счастья и чинов» в Среднюю Азию.

Это его «доблестные абреки» только что увлеченно громили опустевшее горное село. Дабы и здесь, в горных районах Памира, не потерять свою квалификацию, приобретенную во время различных междоусобиц, которых хватало на территории бывшего Советского Союза. Сейчас, после сытного обеда, они живописной группой расположились на небольшой поляне, обмениваясь новостями.

Собственно говоря, новость была одна – предстоящее задание на таком далеком от них Ближнем Востоке. Мнения, естественно, разделились: для одних это была обычная боевая операция в необычном месте, для других – шанс заработать. А для третьих, которым дальше Абхазии и Дагестана бывать не приходилось, – возможность посмотреть мир.