Когда Арап взялся наливать снова, Андрей поначалу хотел отказаться, сославшись на какую-нибудь уважительную причину, – не очень-то симпатичным оказался этот спасенный им человек при ближайшем знакомстве. И только заметив, что Гассам снова переходит на более искренний и человеческий тон, офицер изменил свое решение.

Закусили мясом, буквально таявшим во рту, и тут Арап решился задать вопрос, который мучил его с той памятной ночи.

– Скажи, Батяня, – несмело начал он, решив блеснуть своей осведомленностью и обратиться к собеседнику так, как называли его десантники, – зачем ты рисковал из-за меня своей жизнью? Ведь для таких учений, как мне рассказывали, у вас существуют нормы потерь. Тебе же никто не отдавал приказа спасать меня...

– Для начала, никакой я тебе не Батяня! – резко оборвал его майор. – Запомни, на это имя имеют право только мои солдаты. Они меня так назвали. Только для них и не для кого другого я Ба-тя-ня!

– Извини, пожалуйста, я не знал...

Но Андрей, казалось, не слышал извинений. Пристально глядя в глаза испуганному африканцу, он тихо произнес:

– Заруби себе на носу: у нас, в ВДВ, далеко не все делается по приказу.

Майор поднял свой стакан и уже совсем другим, почти безразличным голосом добавил:

– Ну а теперь прощай...

– Спасибо тебе за все!.. Никогда не забуду, что ты спас мне жизнь... Бог даст, когда-нибудь свидимся... – торопливо и сбивчиво лепетал Арап, пытаясь заискивающе заглянуть в глаза десантника.

– Думаешь?.. – бросил уже вполоборота Батяня и, желая оказаться в лучшей компании, решительно направился к своим бойцам.

Действительно, людей в форме, которых случайно свели вместе превратности судьбы, объединяло, пожалуй, только одно качество – нежелание сдаваться в самых безвыходных ситуациях. Во всем остальном они были антиподами.

Никто из них и предположить не мог, что такая, казалось бы, невозможная встреча все же когда-то произойдет.

Глава 2

Всем известно: Восток – дело тонкое. Что ж тогда можно сказать о Ближнем Востоке? Кому он «ближний» – совершенно неизвестно, но там и сам черт ногу сломит!

Грубо говоря, на протяжении многих тысячелетий местные арабы и евреи упорно пытались выяснить, кто из них главный. Но так как бог не создал никого главнее другого, а, напротив, сказал, что все племена и языки одинаково ему дороги и равны пред его мудрым и всевидящим взором, выяснение отношений плавно перетекло и в третье тысячелетие от Рождества Христова.

Именно в это время в высоком московском кабинете, отделанном дубовыми панелями и украшенном лепниной еще в сталинские времена, расположившись в массивных кожаных креслах, вели неторопливую беседу двое мужчин в военной форме. Перед ними на плазменном экране суперсовременного телеприемника, который резко контрастировал с интерьером, мелькали кадры последних событий в районе израильско-ливанской границы.

Скорее всего, это была не трансляция, а запись. Видеоряд явно относился к минувшим событиям: палестинские ракеты «Кассам» стартовали с территории Ливана и падали на жилые районы еврейских городов и поселений. Само собой разумеется, что в ответ на это израильские самолеты и бронетехника «утюжили» территорию противника. Они методично и успешно превращали арабские поселения и коммуникации в груды дымящихся развалин.

Но вот, словно утомившись от самого вида разрушений, седовласый пожилой генерал, по всей видимости хозяин кабинета, легким взмахом пульта перевел телекартинку в режим стоп-кадра. Грузно поднявшись с кресла, он разлил по рюмкам коньяк из пузатой бутылки.

Невооруженным глазом было видно, что этот человек прожил большую и, по всей видимости, лучшую часть своей жизни вовсе не в московском кабинете. Такие люди еще изредка встречаются на бескрайних российских просторах, но, к великому сожалению, их с каждым днем становится меньше и меньше. Наверное, именно про таких служак на Руси когда-то с большим уважением говорили: слуга царю, отец солдатам.

Подняв свою наполненную рюмку, генерал жестом пригласил сидящего напротив собеседника присоединиться.

– Послушай, Андрей, ведь ты наверняка уже догадался, что я тебе не зря это кино крутил, – с легкой хрипотцой в голосе произнес хозяин кабинета, кивая в сторону экрана, где в какой-то неуклюжей фазе полета беспомощно зависла самодельная арабская ракета. – Военные действия, как ты знаешь, там уже окончены, – продолжил генерал, небольшими глотками смакуя коньяк, – но разрушений в этой стране, мягко говоря, немало. Можешь оценить их масштаб как профессионал?

Человек в форме майора, не вставая с кресла, удивленно вскинул брови:

– А вы, часом, ни с кем меня не путаете, товарищ генерал? Я ведь не стройбатом, а десантным батальоном командую!

– Да погоди ты, не ершись! Ну и характерец – не дай бог!..

– Двадцать лет устраивал, а сегодня после обеда – вдруг разонравился? – с улыбкой парировал офицер и, вставая с кресла, продолжил: – Что-то вы, Михалыч, больно длинное предисловие затеяли, да еще и с «киножурналом». Ой, чует мое сердце – не к добру это!