Его мать исповедовала иудаизм, религию, достаточно широко распространенную в этой древней африканской стране. По еврейским же традиционным законам национальность человека определяется исключительно по материнской линии. Таким образом, выходило, что Гассам Арат точно так же, как и любой другой еврей в мире, имел полное право «вернуться на историческую родину».

Осел эфиоп неподалеку от Хайфы, в которой к тому времени уже проживало большое количество его смуглолицых соотечественников. Новая профессия дала ему возможность заняться достаточно прибыльным в этой стране бизнесом. Не без помощи своих старых связей с исламистами он постепенно разбогател.

Вполне естественно, что эти контакты, возникшие еще во время учебы в Алжире, предприимчивый арап никогда не афишировал, но и предусмотрительно не терял. И уж, конечно, «олимом» – новоиспеченным иудеем – себя не считал, а в глубине души одинаково тихо ненавидел и евреев, и христиан...

* * *

И все-таки в бизнесе, особенно когда речь идет о больших деньгах, чувства отступают на задний план. Вот сейчас и угождал успешный фирмач Гассам Арат напыщенному министерскому бюрократу, который попивал ароматный кофе в предвкушении давно обещанной ему кругленькой суммы.

«Так торопился, но несколько рюмок коньяка на халяву все-таки выпил, а после этого и от чашечки кофе не отказался», – улыбнулся своим мыслям довольный собой эфиоп.

Тем временем среди толпы посетителей, стараясь быть незаметным, уже довольно давно вертелся человек арабского происхождения, но с явным оттенком европейского лоска. Он то удалялся от стенда «Царицы Савской», то вновь возвращался, как будто для того, чтобы еще раз послушать объяснения или выпить порцию чистой воды.

Как раз в тот момент, когда господин Арат вышел проводить своего чиновного гостя, подозрительный незнакомец вроде бы совершенно случайно оказался рядом. Поймав взгляд эфиопа, он обменялся с ним неприметными для окружающих жестами. Немой вопрос, который до этого читался на его лице, в то же мгновение сменился едва заметной удовлетворенной улыбкой, и через какую-то минуту странноватый араб бесследно растворился в пестрой толпе.

Глава 4

Горные массивы Ливана, состоящие в основном из песчаника и известняка, в свое время дали название этой небольшой стране на средиземноморском побережье. На одном из местных древних языков это слово как раз и обозначало – «белые горы». Отроги этих гор кое-где спускались почти к самому морю. Именно в таком месте была расположена каменоломня, строительными материалами из которой собирались пользоваться россияне. По сути, ее можно было по праву считать памятником развития строительного дела.

В южной, самой старой ее части, где камень добывался ручным способом еще с библейских времен царя Соломона, сохранились многочисленные давно заброшенные выработки. Эти древние лабиринты еще ждали своих исследователей. Местные жители утверждали, что в некоторых подземельях есть даже наскальные росписи, выполненные их далекими предками.

Дамбу, что отделяла рукотворный кратер от соляного озера, проектировали в первой четверти прошлого столетия инженеры из Парижа. Это было вполне естественно, так как ливанские земли в то время находились под французским протекторатом.

Северная стена карьера носила следы уже современного взрывного метода добычи камня.

Когда-нибудь в мирное время, наверное, создадут здесь музей под открытым небом, куда будут привозить на экскурсии любознательных ливанских школьников. А шикарные автобусы будут доставлять сюда богатых иностранных туристов.

Но пока на этой древней земле и войны вроде не было, однако и до настоящего мира было еще далековато.

* * *

На одной из нижних террас карьера стоял капитан Иван Оглоблин, тот самый офицер, без бдительного надзора которого ничто в российской армии обойтись не могло. Особист был наконец при деле. Вместе с командиром рахметовцев Рамазаном Атгериевым и несколькими его бойцами он завершил осмотр места предстоящих работ. Оставалось только сделать выводы и принять решение по охране объекта.

– Я думаю, здесь нужно установить как минимум четыре поста, – обтекаемо начал Иван Иванович, – хотя обстановка может диктовать и большее количество.

По его вступлению было совершенно понятно, что он, как типичный представитель своего пресловутого ведомства, брать ответственность на себя не хотел. Но, заметив, что высказывать свои мысли спецназовцы не спешат, сделал еще одну попытку подтолкнуть их:

– Однако вы люди в подобных вопросах более сведущие. Тем более что здесь одни камни вокруг. Совсем как на вашей родине.

Капитан смолк, словно утомившись от своего монолога, и начал обмахиваться фуражкой.

Несмотря на осень, солнце жарило просто немилосердно. Днем в тени ртутный столбик на термометре ниже тридцати градусов практически не опускался. Только вчера двое контрактников солнечный удар получили.

Молчал и командир рахметовского спецназа, задумчиво глядя на темнеющие входы в подземные галереи. Сегодня с самого утра, по холодку он уже внимательнейшим образом осмотрел все подступы к карьеру. Даже успел облазить часть лабиринтов старой каменоломни.