Шрифт:
– Прекратите это! – кричала Марина Петровна, но ее не слышали.
Визг Таньки-хромой заметался меж зеркальных окон автобуса, силясь вырваться наружу.
– Перестаньте! Перестаньте! Он ни в чем не виноват! Он ничего плохого не сделал!
– Ага! Ты тоже травоядная! – с плотоядным восторгом завопила Лизка, по непонятным причинам люто ненавидевшая хромоножку. Еще немного – и класс перенес бы свою дикую ненависть на Таньку, существо еще более слабое и беззащитное, чем Иванюков.
Миронов встал.
Подойдя к Марфину, он дал ему по морде – не так, как вчера бил одноклассников Ольхин, а с силой. Марфин принял это как должное. Черных, лупивший Иванюкова тяжелыми кедами в пакете для сменки, получил этим же пакетом по башке. Остановившись перед Лариной и Галоян, Миронов смерил их обеих тяжелым взглядом. Ларина, откинувшись на спинку сиденья, состроила ему глазки и томно улыбнулась.
Маша резко выдохнула. Миронов медленно повернул голову и встретил ее взгляд. Потом так же медленно обернулся к Лизке.
– Чтоб я больше слова не слышал, - очень тихо, почти шепотом произнес он. – Поняла, крыса?
Ларина готова была стерпеть от Миронова почти все, но тут в ней вспыхнула ненависть.
– Тоже мне, вожак нашелся! Сначала докажи, какой ты разэтакий, потом командуй!
– Замолчи! – рявкнула Маша.
– Да кто ты такая! – ахнула Ларина.
– Вожачиха! – всхлипывая от хохота, проговорила Галоян.
Маша побледнела.
– Мерзавка!
Хищное весеннее пламя горело и в ее крови. Маша готова была вцепиться Надьке в рожу. Она медленно поднялась с сиденья, но Миронов взял ее за плечо – повелительно и жестко.
– Тихо, - сказал он спокойно. – Все образуется. Марина Петровна!
Марина Петровна, отвернувшись, глотала таблетки.
– Вы с ума все посходили, что ли?! – воскликнула она, когда тишина была наведена. – Малым детям такое прощается, но вы едете на День Здоровья! Через час, два часа вы станете взрослыми и будете нести уголовную ответственность! Знаете, как это называется – то, что вы здесь вытворяете?! Преступление против Солидарности!
Галоян обмерла. Лизка потупилась.
– Так вот, - продолжала классная. Она встала и вышла на переднюю площадку, чтобы ее могли видеть все. – Скоро родится новая ячейка общества, новая Стая, и Солидарность станет для вас не пустым звуком и не школьным предметом, а основой жизни.
Заученные эти слова она повторяла перед каждым классом, ехавшим на День Здоровья, но они, наверное, были близки сердцу немолодой учительницы, так что горячее убеждение и вера наполняли стандартную лекцию настоящим смыслом.
– Стая – это больше, чем семья, - говорила Марина Петровна. – Стая – это то, что выше нас и одновременно то, что всегда с нами, у нас в сердце. Стая – это навсегда. Скоро вы соединитесь в Стаю, и в ней не должно быть тех, кому вы не будете верить. – Она помолчала, переводя дыхание.
– Поэтому я считаю, что нужно проголосовать. По алфавиту.
Галоян была на грани обморока. Марфин, кажется, тоже.
– Кто за, поднимайте руки, - Марина Петровна достала из пакета классный журнал.
– Подождите! – Ларина поднялась. Автобус тряхнуло, и она судорожно схватилась за ручку сиденья. – Я извиняюсь!
– Да-да, - закричала спохватившаяся Надя. – Я… и я...
– Не стоит, Марина Петровна, - спокойно проговорил Миронов. – Нервотрепка нам сейчас только повредит. Правильно я говорю? – он привстал и оглядел автобус.
– Да… да… - вразнобой отозвались голоса.
– Ну хорошо, - безропотно отозвалась классная, села и стала красить губы.
Маша привалилась лбом к стеклу и больше ни на кого не смотрела.
Высотки спальных районов уплыли назад, за окнами мелькали поля и холмы, увенчанные темно-зелеными гривками. Чахлые рощицы по краям дороги постепенно сливались в лес. Автобус круто свернул, и проехав еще несколько десятков метров по тряской грунтовке, остановился.
– На выход, - коротко скомандовала Марина Петровна.
Ребята молча пошли к дверям.
На улице Марина Петровна, не говоря ни слова, перекинулась. Ученики последовали ее примеру.
Тропа петляла между поросших нечастым лесом холмов и обрывалась в топкой ложбинке. Места были подмосковные, дачные – но ни одного домика не виднелось до самого горизонта. Только леса, луга, да пологие холмы.
Маша стояла, высоко подняв морду, и вдыхала ветер, несущий сладостно-свежий запах чистых трав. Непрогретая солнцем земля приятно холодила лапы.
– К роще, - сказала Марина Петровна. – Побегайте по верху холмов, если ничего не учуете. Хотя здесь охотничья зона, ничего не учуять трудно. Я буду вон там. На Желтом холме.