— Гарик, — сказал я. — У меня тут в кармане завалялось... — Я вытащил пачку долларов. — Раз уж я тебя втравил в эту историю, так я хочу тебе маленькую компенсацию устроить. На твой спокойный сон это не должно повлиять. — Я разделил пачку на две примерно равные части и протянул одну из них Гарику. Он взял деньги, посмотрел на меня и устало кивнул.

— Спасибо, Костик.

— Тебе спасибо. — Я поднялся и посмотрел на часы. — Поеду в больницу, посмотрю, как там мой парень...

— Поезжай, — сказал Гарик. — Парень должен тебе... Не знаю, что он тебе должен. Ты его из ада вытащил.

— Может быть. — Я вспомнил клуб железнодорожников, битком набитый ровесниками Кольки. Это тоже напоминало ад. Но у меня было всего лишь две руки, чтобы вытаскивать из преисподней. Из места, которое не имеет дна, которое не имеет границ. Мои две руки в этой драке — что две капли воды, пролитые на лесной пожар. Но это не повод отправляться на пенсию и выращивать в огороде капусту, пребывая в счастливом неведении об аде за дверями дома.

Я пожал Гарику руку и пошел к двери. На стене висело чудом уцелевшее в перестрелке зеркало, и в его отражении я увидел, как Гарик положил деньги на стол. И подтолкнул их к остальной куче вещественных доказательств.

Вымирающий вид.

Она была такой же, как в день нашего знакомства. Черные джинсы, черная майка. Настороженный взгляд серых глаз. Рюкзачок лежит на полу больничного вестибюля, между ножек стула, на краешке которого сидит сама Кристи.

— Привет, — сказал я. — Давно ты здесь?

— Только что приехала. Сейчас должен выйти врач.

— Давай подождем, — проговорил я и присел на соседний стул.

— А его родителям вы позвонили? — спросила Кристи. Я отрицательно помотал головой. Мне почему-то совсем не пришло в голову, что надо сообщить Фокиным. О Кристи я подумал, а о них нет.

— Сейчас пообщаемся с врачом, тогда и позвоню, — сказал я. — Когда будет какая-то ясность.

— Правильно, — согласилась со мной Кристи и вздохнула. — Ему же всего восемнадцать лет.

— Ему уже восемнадцать.

Врач — хмурый дядька лет сорока с тонкими усиками под орлиным носом — оглядел нас и спросил:

— Вы кто? Родственники?

— Какая разница, — сказал я. — Больше все равно никого здесь нет. Только я и она.

— Большая разница, — мрачно заметил врач. — Мне нужны его родственники, чтобы они дали согласие на операцию.

— Какую операцию? — Кристи побледнела. Не время было об этом думать, но в эти секунды у нее были фантастически красивые в печали глаза.

— У вашего Фокина черепно-мозговая травма, — сказал врач, глядя куда-то в сторону. — Требуется немедленная операция. Иначе — летальный исход в течение трех-пяти часов. Мне нужно согласие родственников, потому что сам он в бессознательном состоянии...

— Я могу позвонить родителям, они приедут сюда, но это займет время.

— Сколько?

Я прикинул расстояние до фокинского дома, сбросил отсутствие пробок в ночное время, добавил минут десять на сборы...

— Минут сорок, — сказал я. — Если я немедленно поеду за ними на машине, то вернусь минут через сорок. Максимум — пятьдесят.

— А побыстрее нельзя? — поинтересовался врач. — Он будет лежать пятьдесят минут на операционном столе... А мы будем стоять и ждать? Без согласия родных я не могу начать.

— А если я? — не очень уверенно подала голос Кристина.

— Что?

— Если я подпишу бумаги...

— В каком качестве?

— В качестве невесты.

— А документы у тебя есть?

— Что я невеста? Нет, таких нет...

— Давайте сделаем так, — предложил я. — Она вам подписывает все бумаги как невеста. Вы немедленно начинаете операцию, я еду за родителями Фокина. Привожу их, и они вам подписывают все, что нужно, в лучшем виде. А то, что подписала Кристи, можете тогда уничтожить. Ее подпись вас подстрахует на эти пятьдесят минут...

— Да, валите все на меня, — кивнула Кристи. — Мол, назвалась невестой...

— А если родители не согласятся?

— Как это не согласятся? Они приедут, когда операция уже будет идти! Что же они скажут, чтобы их сына так и оставили с дыркой в голове?! — Я слегка увлекся, и при словах «дырка в голове» Кристина опять побледнела. — Я их уговорю, не беспокойтесь...

— Н-да? — Врач почесал лысину. — А, ладно! Другого выхода все равно нет. Сейчас пришлю вам медсестру, она принесет все бумаги...

Он скрылся за белыми дверями, а Кристина посмотрела на меня.

— Я правильно сделала? — спросила она.

Как-то не по себе мне было в эти минуты, все слова улетучились из моей легкомысленной головы, и вспомнилось только то, что сказал мне Гарик. Я взял Кристи за руку и сказал, глядя в ее прекрасные глаза:

— Парень, то есть Колька, будет должен тебе просто не знаю что. Ты вытащила его из ада. Вот так.